Непостижимое сердце

После долгих часов самокритического анализа своих действий она не оказалась ближе к разрешению проблемы, которая сейчас стала самой важной: как ей спасти жизнь герцога?

В том, как Маркус Рилл и леди Шелмадин обсуждали план избавления от него, не было никакого притворства, их злонамеренность была явной, и это убедило Вирджинию, что они, несомненно, приведут свой план в действие.

Она вылезла из постели и раздвинула занавески. Небо на востоке только начинало светлеть, звезды слабо мерцали в самой его вышине. Над озером поднимался туман, окружавший стволы деревьев в парке.

Кругом царили тишина и покой. Громадные дубы, простоявшие сотни лет, казались часовыми, стерегущими покой старого поместья. Здесь царил мир, и, слушая первые песни птиц, невозможно было представить, что безжалостные интриги способны разбить безмятежность этого уютного уголка.

– Возможно, мне все приснилось, – прошептала Вирджиния. – Возможно, мой разум вообразил, что я слышала это.

Внезапное движение внизу заставило ее выглянуть из окна, и она увидела прямо под своим окном Маркуса Рилла, спускавшегося по ступенькам дома и направлявшегося к конюшням. Он был одет в бриджи для верховой езды и держал в руке хлыст. И тогда Вирджиния поняла, что кто-то еще не смог заснуть, кто-то еще метался и ворочался в постели, возможно борясь всю ночь с угрызениями своей совести.

Вирджиния бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке. Было около пяти часов. Слишком рано, прислуга еще спит, но, несомненно, Маркус Рилл разбудит одного из конюшенных мальчиков и потребует, чтобы тот оседлал лошадь.

"Несколько секунд Вирджиния стояла, наблюдая за ним, пока он не скрылся из вида, а затем внезапно поняла, что должна делать. Она схватила с кресла у изголовья кровати свой пеньюар, сшитый из плотного белого крепдешина, накинула его и крепко затянула пояс вокруг талии.

Это опасно, но она знала, что другого выхода нет. Бесшумно она открыла свою дверь.

Требовалось пройти значительное расстояние от ее комнаты до площадки второго этажа, где находились покои более важных гостей, выходившие в широкий коридор, к которому вела парадная лестница. Вирджиния знала, где комната Маркуса Рилла, потому что, когда поднималась накануне по лестнице после ленча, он вышел из комнаты и улыбнулся при виде ее своей развратной улыбкой.