Непокорная невеста

Кассандра была несколько удивлена: Том позволил себе проявить слабость… Это было необычно, но ей очень понравилось.

Она молча протянула руку, и Том вручил ей карандаш. «Жена не должна вести себя с мужем безразлично и холодно», – написала Кассандра и импульсивно что-то нарисовала рядом.

Том взглянул на листок и спросил:

– Что это?

– Мое плечо. Вот ключица, вот шея…

– Я подумал, что это птица врезалась в здание, – он улыбнулся, когда она притворно нахмурилась, и, забрав механический карандаш, что-то подрисовал.

Кассандра была поражена: несколькими росчерками карандаша он сумел точно передать контуры ее плеча и линию шеи.

– Ты помимо всего прочего еще и художник?

– Нет, – его смеющиеся глаза встретились с ее удивленными. – Просто я мечтал о тебе каждую ночь после того вечера в зимнем саду, когда ты была в голубом платье, вот и запомнил.

Тронутая этими словами, Кассандра потянулась к его губам. Карандаш упал, покатился по столу и свалился на ковер. Время остановилось, череда минут прервалась, а весь мир перестал существовать. Том усадил Кассандру к себе на колени, она обхватила руками его шею, сожалея, что не может обвиться вокруг него всем телом. К ее восторгу, он позволил ей проявить инициативу и откинулся назад, и она принялась экспериментировать с поцелуями: сначала медленно провела губами по его губам, потом куснула нижнюю губу, просунула между губами язычок во влажные теплые глубины его рта.

– Я… больше не могу.

– Еще один поцелуй? – спросила она лукаво, поглаживая его густые черные волосы.

Лицо Тома полыхало жаром, сердце колотилось как сумасшедшее.

– Нет, ни одного.

В этот момент кто-то громко кашлянул на пороге, заставив их обоих вздрогнуть. В дверях стоял Уэстон, подпирая плечом косяк. Неодобрения на его лице не было заметно, только удивление и ирония.

– Я пришел спросить, как у вас дела.

Том издал тихий стон и уткнулся лицом в шею Кассандры. Та покраснела от смущения, но взглянула на Уэстона с лукавством и сообщила:

– Вполне успешно.