Нелюбимая

Вроде бы и пространства много и света тоже, а вот липкое ощущение вакуума, где совсем ничего нет, кроме тебя и твоих мыслей, медленно сводило с ума. Поэтому предложение Германа насчет отдыха в охотничьем домике тут же отозвалось во мне бурным энтузиазмом.

— Было бы очень здорово, — оживленно проговорила я. — Смена обстановки пойдет нам на пользу.

— Я тоже так думаю, — Герман улыбнулся краешками губ, отпил еще чуть-чуть вина и снова посмотрел на меня. — Мне всё еще стыдно перед тобой, — вдруг выпалил муж, сжав руки в кулаки.

 — Никак не могу избавиться от этого проклятого ощущения.



— Не надо, — я коснулась пальцами его предплечья. — Давай просто всё забудем. Попробуем начать сначала, правда, я уже беременна и сделать вид, что мы только-только познакомились — не смогу, — я тихо смеюсь и Герман вместе со мной, затем он снова становится мрачным и прежняя усталость еще отчётливей проступает на его лице. — Что тебя тревожит?

— Много разных мыслей, — Герман вздохнул. — Весь день всё пытался переосмыслить, даже чуть на встречу не опоздал, — рот кривится в ухмылке.

 — Такое ощущение, что мы бежали-бежали, только каждый в противоположную сторону, а потом вдруг резко остановились и осознали, что бегали-то мы по кругу и каждый раз намеренно обходили друг друга стороной. А теперь неожиданно остановились и заглянули в глаза. Глупо, конечно, всё это звучит, но именно так я себя чувствую.

— Послушай, давай просто оставим все эти плохие мысли вне нашей жизни. Поедем, попытаемся отдохнуть и… привыкнуть друг к другу.

Думаю, у нас что-то может получиться. А сейчас давай лучше ляжем спать. Ты устал.

— Да, я очень устал, — Герман поцеловал мои пальцы, и его улыбка стала шире.

4.

Здесь пахло жизнью, а еще корой деревьев, опавшей листвой, хвоей и персиками. Почему персиками? Потому что Герман прихватил с собой целую плетёную корзинку персиков. Муж спросил меня, чего бы я хотела и мне вдруг в голову, совершенно внезапно пришла мысль именно о персиках. Не скажу, что я их уж очень люблю, ну сладкие они слишком для меня.

А вот теперь, не успела я выйти из машины, как рот наполнился слюной в предвкушении встречи с маленьким пушистым фруктом, который так и дразнит своими оранжево-розовыми боками.

Пока Герман относил в дом всё то, что мы с собой взяли на время нашего небольшого отдыха, я никак не могла надышаться здешним воздухом. Сюда не доносились звуки города, только пения улетающих в теплые края птиц и тихий шелест легкого ветерка.