Небосвод мечей

— Главное, Чудовище помнит…

Госпожа де Фейт ахнула: «Принцесса!» ровно в тот момент, когда леди Арабель воскликнула: «Ваше высочество!»

Леди Арабель умела говорить громче.

— Вы не должны употреблять это слово, моя дорогая. Вам следует говорить о вашем венценосном отце «его величество», или «его милость», или…

— Королева говорит…

— Ваша дорогая мама очень много страдала в жизни, и…

— Восемь выкидышей, шесть мертворожденных и двенадцать лет тирании.

— И этого вы тоже не должны повторять!"

"Леди Арабель посмотрела круглыми глазами на госпожу де Фейт.

Они редко вели себя столь странным образом. Малинда сделала еще одну попытку.

— Он думал, что Белокурая Сучка принесет ему сыновей, но за семь лет у нее даже выкидышей не было!

— О духи! — пробормотала госпожа де Фейт. — Сколько нам еще предстоит?

— Не слишком долго, не сомневайтесь.

Что-то действительно было не так, и леди Арабель заговорила о приметах теплой зимы явно, чтобы переменить тему.

Малинда потянулась за куском хлеба и горшочком с медом.

Что ж, сэр Доминик вполне ее устраивал. Обладатель меча «Костолом» походил на молодую копию Клинков ее матери, только у него были золотые брови, а ресницы отсутствовали. Он умел заставлять лошадь пятиться задом, а еще подбрасывал яблоко в воздух и разрубал его на четыре части — впрочем, Малинда подозревала, что первый надрез он делал заранее.

* * *Казалось, прошли годы, пока все собрались в зале: королева восседала на своем троне, принцесса — на маленьком стульчике, Диана находилась рядом, в качестве ее фрейлины, леди Арабель как главная компаньонка стояла сбоку от ее величества, сэр Арундель нес стражу, а вся прислуга выстроилась вдоль стен, изображая придворных.

На голове королевы Годелевы возвышалась тиара из драгоценных камней, но платье повседневного красного цвета уже изрядно обтрепалось, а нарядная тесьма испачкалась и вытерлась. Королева отличалась крайней худобой, в волосах виднелись белые пряди, и даже ребенок понял бы, что ее прическа оставляет желать лучшего.

Забрызганные чернилами пальцы сжимали толстую пачку писем; несколько раз королева роняла свои послания, и Диана или леди Арабель поднимали их и возвращали ей. С каждым годом пачка становилась все толще, и Клинок всякий раз забирал ее и обещал доставить его величеству.

Малинду неизменно удивляло, зачем ее мать пишет Чудовищу.

Но королеву Годелеву никогда не беспокоило то, что волновало других.