Небосвод мечей

У победителя никогда не бывает недостатка в новобранцах, но под его знаменами собраны в основном неумелые крестьяне, вооруженные вилами.

Столь настойчивая недооценка сил Кортни не значила, что Горацио Ламбскин не переписывается также и с Невиллом.

— Констебль? — сказала Малинда.

— Согласен, что вооружения им не хватает, — прогудел Вальдор. — Утонувшие бельцы забрали свои мечи с собой. Сейчас невозможно купить нормальное оружие, оно стоит на вес золота. Это самое больное место.

Малинда уже поняла, что самые больные места болят не так уж сильно.

На чьей стороне Вальдор? После убийства Гренвилла ему стоит опасаться его сына, хотя вот Сурис переметнулся очень быстро.

— Мы не можем рассчитывать на то, — начала канцлер, — что они убьют друг друга и оставят королевство в покое. Не пришло ли время и ее величеству набрать рекрутов?

Горькая правда заключалась в том, что у шивиальской короны не было другой постоянной армии, кроме Йоменов Дома и наемников из Пустошей, которые теперь поддерживали Невилла.

Чтобы начать войну, Малинда должна обратиться к лордам, а те вооружат и пошлют на смерть своих слуг и арендаторов; городам придется выставлять ополчения или выделять деньги. У нее самой были обширные владения, но Гренвилл опустошил их.

Вальдор передернул плечами.

— Но как их вооружить? У вас та же проблема, что и у принца. Неужели вы будете вести гражданскую войну кулаками и вилами?

— Лорды уже вооружаются, — горько сказала Жарзвезда. — Половина палаты уже покинула город.

Духи знают, на чьей стороне они в конце концов окажутся.

— Подозреваю, большинство переметнется к Кортни, — сказала Малинда. — Кто-нибудь не согласен? Нет? Тогда план таков: я обращаюсь за помощью к кузену против племянника, а он в обмен становится правящим королем. — Она оглядела сидящих у стола в поисках недовольных. — Я не…

Дверь распахнулась. Одлей прыгнул, как кузнечик, и мгновенно выхватил меч, но нарушителем спокойствия оказался всего лишь сэр Пьерс — без шляпы, с растрепанными волосами, в разорванном камзоле, разодранная рубашка обнажала мохнатую грудь.

Он остановился прямо на пороге, совершенно не обращая внимания на отточенное словно бритва лезвие «Вечера», которое почти упиралось ему в горло.

— Айронхолл! — взвыл он. — Ваше величество, они разграбили Айронхолл! — Совет уже вскочил на ноги, все закричали одновременно, так что больше ничего из его речи слышно не было. Пьерс называл незнакомые имена.