Небосвод мечей

Проваливай из моей постели, тварь, и приведи ко мне…

Неожиданно он навалился на нее целиком — рот, язык, руки, тело. Он целовал, гладил, ласкал ее и вдруг резко раздвинул ее ноги. Малинда подавил вскрик боли, когда Пес ворвался в нее, словно бушующий ураган.

Через несколько мгновений все закончилось, и он рухнул рядом, тяжело дыша, словно выброшенная на берег рыба. Она погладила его по взмокшим волосам и замерла. Он не сразу пришел в себя, а потом вместо тяжелых вздохов послышались всхлипывания, и на грудь Малинде закапали крупные слезы.

— Я не должен был этого делать, — пробормотал он сквозь рыдания.

— Да, не должен был.

Он попытался встать, однако ее пальцы ухватили косматые пряди.

— Но ты это сделал, я не сломалась и по-прежнему люблю тебя.

— Я должен уйти. Ты права — я зверь.

— Ты остаешься здесь. Я люблю тебя.

Он беспокойно поднял голову.

— Ты не можешь меня любить! Не должна!

Она слизнула соленые капли с его глаз.

— Я такая, и тут ничего не изменить. А теперь ты восполнишь недостатки предыдущего раза. У меня все болит, и тебе придется действовать очень медленно, в два раза медленнее, чем обычно. Можешь начинать прямо сейчас.

— Не могу. Мужчине нужно время."

"— Женщине нужно еще больше времени. Начни с левого ушка. Когда я буду довольна твоими стараниями, ты получишь дальнейшие указания.

Через много-много часов, когда предрассветное небо посерело, Малинда пошевелилась и проснулась. Пес сидел на плаще перед горящей свечкой; несмотря на холодок, никакой одежды на нем не было. Клинок читал книгу, сосредоточенно хмурясь и проводя пальцем по строчкам. Почувствовав ее взгляд, он выронил фолиант и поспешил к возлюбленной. Теперь его обуревало желание, он находился в видимом возбуждении.

— Опять?

Он откинул покрывала.

— О духи, мужчина! — простонала она.

Но он уже лежал в постели со своей обычной волчьей ухмылкой: большие белые зубы, частью поломанные, частью просто отсутствовавшие. Малинда поняла, что Пес пытался улыбнуться.

— Ну хорошо, — слабо улыбнулась она. — Начинай нежно.

При дневном свете, когда фрейлины одевали ее, Малинда заметила книгу, которая по-прежнему лежала на ковре, и велела принести ее.