Небосвод мечей

Перед Малиндой стоял воин, который обещал очистить Пустоши огнем и кровью и сделал именно это. Он перевел взгляд на стоявших позади мечников.

— Отважный поступок — привязать Клинков. Очень дерзкий поступок. И незаконный. У Совета найдется несколько вопросов, чтобы прояснить эту ситуацию. Еще его очень интересует разговор, который произошел между тобой и бельским королем. И Площадь Кленов, Быть может, даже смерть секретаря Кроммана. Тебя могут долго допрашивать.

— Ты снова мне угрожаешь. Не знала, что ты так задирист.

— Спроси у Диких. — Он мрачно улыбнулся и, откинувшись на оба локтя, внимательно ее изучал. — Я делаю тебе предложение, сестра.

— Полагаю, в это предложение входит супружество?

— Ты, наверное, видела список канцлера. Выбери любого, кроме Гесса, и я…

— Почему не принц Гесс?

Она помнила, что у него было какое-то заболевание, хотя списка и в глаза не видела.

Брат снова мрачно улыбнулся.

— Нам не нужен человек, который попытается воспользоваться своей женой и оспорить волю ее отца.

Гесс может поднять восстание. Еще я исключаю Маргрейва из Лаутенбаха — по тем же причинам. Я его видел. Этот мошенник сейчас находится в брачном возрасте, но в нем слишком много авантюризма. Выбери любого другого, и я обеспечу тебе такое приданое, что ты окажешься в постели у своего избранника раньше, чем успеешь причесаться.

— Очень справедливое предложение, — процедила она. — Очень разумное. Но я не чувствую себя готовой к замужеству. Когда ставки так высоки, я осмеливаюсь не доверять вам, милорд.

Мой брачный контракт может стать смертным приговором для Амби.

— А твой отказ станет смертным приговором для твоих Клинков. — Лорд-протектор не повышал голоса, однако в золотых глазах сверкнуло пламя. — Малинда, сейчас у меня есть все, кроме титула. Для себя мне ничего не нужно, я все хочу отдать сыну. Я слишком долго страдал. Я был зачат, когда четырнадцатилетний распутник королевской крови напоил бабку так, что она уже ничего не соображала. Мне пришлось жить с тремя старшими братьями, которые знали, что я вышел из чрева их матери.

Когда мне исполнилось семнадцать, отец хотел, чтобы они отреклись от меня, но я поставил его на место: пригрозил, что превращу его коронацию в настоящий цирк. Он обещал швырнуть меня в Бастион, но в конце концов сдался. Я получил графство. Когда я вернулся год назад, он признал, что я единственный стоящий из всех его наследников, и обещал признать меня, как только я усмирю Пустоши.