Небо над бездной

Ну, в общем, имеется в виду, что это глупая, бессмысленная идея… У тебя нет адепта. Отправляйся в хэтвеш.

— Помните, как Йоруба впитывал космическую энергию черепа и общался с инопланетянами? — прошептал Петр Борисович. — Вот сейчас они занимаются примерно тем же. Дурацкие игры.

— Да, Учитель, да, Учитель, — повторял внутренний суфлер.

Собственных мыслей не осталось, только этот голос. Соня глядела в пылающие глазницы и ничего не видела, кроме огня. Следовало шагнуть в огонь, омыться огнем, очиститься от лжи, освободиться от пустых иллюзий, стать сильной и свободной.

Внимательно выслушать первое изречение, произнесенное по русски, дождаться паузы, сделать три шага вперед, ответить: да, Учитель. Второе изречение, шесть шагов к правому краю Великого ока. Да, Учитель. Третье изречение. От края еще шесть шагов. Встать слева от Учителя, ответить: да, Учитель.

Она не помнила, каким образом попала в церемониальный зал, что было за час, за день, за год до этого. Зачем помнить прошлое? В нем только грязь, ложь, скверна.

Его больше нет. Есть прекрасное светлое будущее. Необозримый сияющий простор, торжество грядущих свершений.

— Ты отрекаешься от страны, в которой родилась и живешь, во имя благословенных мест, которых достигнешь, отринув этот нечистый мир, проклятый небесами.

«Вперед! К великой победе! Три шага вперед! Осторожно, не сбей подсвечник!» — скомандовал внутренний суфлер."

"Сделать три шага оказалось необычайно тяжело. Ноги свело от холода. «Ты отрекаешься от страны». Какая разница, где творит ученый? Свободному творцу отечество не нужно.

Что там дальше? «Ты отрекаешься от отца и матери». Но папа все равно умер, а мама в Австралии. Это пустая формальность. Просто слова, и все. Третье изречение никак не вспомнить. Мозги заледенели. Скорее к Великому оку, иначе превратишься в ледышку. Спасение в огне. Ничто не согреет и не наполнит энергией, кроме этого великолепного пламени. В нем простор сияющих свершений и грядущих вершин. Вперед, к великой победе. Победа учения Учителя — залог торжества вершин. Вот он, несокрушимый и необозримый, на постаменте с простертой вперед рукой, великий вождь грядущего простора. Не мраморный, не бронзовый, не бумажный на плакате. Настоящий вождь, вот он.

«Да, Учитель, да, Учитель!»

Внутренний суфлер так долго твердил одно и то же, что получался бессмысленный набор звуков, который Соня никак не могла повторить. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Сияющий, пылающий, необозримый исчез.