Небо и земля. Том 2

Айями кивнула с облегчением и возблагодарила святых: он заговорил! Казалось, еще мгновение, и грозовая тишина, разросшаяся мыльным пузырем, лопнет с оглушающим звуком.

- Иди сюда. - Веч протянул руку, и она подчинилась, усевшись неловко у него на коленях. Право слово, как великовозрастная школьница.

- Жалко тебе своих, да? А наших не жалко? Когда мы заняли Милху, - сказал он, исковеркав сильным акцентом название города Мильхау, - выяснилось, что там находился даганский концлагерь. За полгода амидарейские псы умертвили более пяти тысяч человек.

Пленных солдат, офицеров, мирное население... Люди мёрли как мухи от голода и холода. И из-за антисанитарии. Тела сбрасывали в овраг, не хороня. А в здешней тюрьме потери составили одиннадцать душ за те же полгода. Из них шестеро раненых, остальные предпочли трусливо расстаться с жизнью. И мы разрешили доставить их тела в ваш храм, как и полагается, для посмертных ритуалов. Так кого тебе жальче, Аама?

- Прости, - Айями обняла его и уткнулась, шепча на ухо.

- Прости, прости...

Прижалась и затихла. Ну, что тут еще скажешь?

- За что прощать? Наоборот, я бы удивился, если бы ты не заступилась. Это ведь твои сородичи, - хмыкнул Веч. - Но есть темы, которые лучше не трогать.

Провальный вечер завершился более или менее сносно. Ледок натянутости треснул, и прощание в машине у подъезда получилось примиряющим.

Зато Эммалиэ, выслушав подробности, опять-таки отрезвила.

- Согласна, на совести у амидарейцев достаточно грехов.

Но и даганны не лучше. Наступая, подчистую вырезали наши поселения, не жалея ни малых, ни старых. Иногда я размышляю, откуда в людях столько ненависти, и где она прячется, дожидаясь своего часа. Ведь наши народы никогда не враждовали, и вдруг словно бешеная собака покусала."

"- Зато сейчас даганны ведут себя цивилизованно. Не устраивают самосуд и произвол, хотя запросто могли бы нас истребить, - возразила Айями.

- Им невыгодно. Нашими руками они перевозят богатства Амидареи в свою страну и нашими же руками собираются восстанавливать свою землю.

Поэтому и помалкивает господин подполковник, прикрываясь запретами как щитом. И увиливает от прямого ответа о будущем Амидареи, потому что ему не хватит мужества признать очевидное, глядя в глаза Айями.

- Пусть восстанавливают, но без нас с вами. В Даганнию не поедем, - постановила она твердо.

Айями просили.

Помочь устроиться на работу.

Помочь, чтобы посылку для мужа приняли в тюрьме.