Небо и земля. Том 2

- Болезного переведут, куда просит, и не больше.

- Хорошо, - кивнула Айями согласно.

Она не сомневалась, что Веч обдумает и подаст дельное предложение господину полковнику об увеличении результативности труда арестантов. И при случае нарочито взгрустнула, выказав озабоченность состоянием их здоровья. Ведь тюрьме держали не абы кого, а соотечественников Айями, и её муж тоже мог прозябать в холоде и неуюте подвального помещения, останься он в живых. В общем, возомнила о себе невесть что в полной уверенности, что ненавязчивые намёки возымеют действие.

Мол, что ни попрошу, господин подполковник ни в чём не отказывает. А печаль в глазах и хандрящее настроение его подстегнут, однажды этот прием помог.

Не тут-то было. Помимо того, что на Веча напала хмурая неразговорчивость, он вдобавок наглядно продемонстрировал, кто ""в доме хозяин"". Следующим вечером вышла Айями на крыльцо после работы, а у ратуши - ни машины, ни водителя. Лишь патрульные прохаживаются по площади. Айями растерялась, вернулась в холл.

Спросила у дежурного, не знает ли тот, где господин подполковник, а вахтенный ответил, так, мол, и так, руководство не изволили покидать кабинет. Работают-с.

Айями потопталась неуверенно и направилась назад в комнату. Сняв пальто, бесцельно побродила меж столов. Посидела на подоконнике, глядя, как разгораются нибелимовые* фонари на улице. Эдак можно до ночи глазеть в окно, а Веч и не вспомнит. Обычно он присылал записку с помощником, если бывал занят, а сегодня не удосужился предупредить.

И днем не появился в комнате переводчиц с проверкой, успевшей войти в традицию."

"Решившись, Айями поднялась на третий этаж. В приемной господин В'Аррас оторвал голову от стола, заваленного бумагами, и коротко кивнул в сторону дерматиновой двери, показывая: проходи, задерживать не стану. Хозяин кабинета тоже оказался по горло занятым. Расстелив на столе карту местности, наносил пометки, сверяясь с записями в блокноте. Глянул на гостью мельком, указал на тахту, мол, обожди, и склонился к столу.

Сам не сказал ни слова и Айями не захотел слушать.

Поставив сумку, она пристроилась на краешке тахты. Расхаживать по кабинету и любопытствовать, заглядывая через плечо Веча, посчитала невоспитанным. Вдруг он воспримет интерес мехрем как вынюхивание или, чего доброго, шпионаж? Но и сидеть надоело. Айями и так провела весь день за столом, корпя над переводом. И сейчас то ерзала, то замирала.