Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

С трудом заставив себя открыть глаза после бурно проведенной ночи, Барбара кое-как набросила на плечи халат, сунула ноги в тапочки и поплелась к двери, отчаянно при этом завидуя Максу, который продолжал безмятежно спать, чему-то улыбаясь во сне.

— Кто там? — спросила она, подойдя к двери, еще не до конца проснувшись.

— Телеграмма, — послышался из-за двери бодрый мужской голос.

— Одну минутку, — ответила девушка и направилась обратно в спальню.

Она вновь вернулась к кровати, мимоходом взглянув на часы. Семь пятнадцать.

Господи! Надо же было в такую рань! Она так рассчитывала выспаться сегодня. Наклонившись над Максом, девушка тронула его за плечо и сказала:

— Макс, проснись.

Он что-то неразборчиво пробормотал, перевернулся на другой бок и вновь засопел, даже не открыв глаз.

Барбара потрясла его за плечо более настойчиво:

— Макс, проснись. Там в дверь звонят. Говорят, что нам телеграмма. Открой, пожалуйста.

Лишь со второго раза Макс заставил себя открыть глаза и переспросил непонимающе:

— Что?

— Открой.

Там звонят, говорят, телеграмма.

— А... сейчас... — ответил Макс, все еще находясь в довольно крепких объятиях сна. Поднявшись с постели, он, пошатываясь и зевая, отправился открывать дверь.

«Боже мой, я совсем становлюсь ненормальной», — подумала девушка. В последнее время почему-то тревожное чувство не покидало ее. Во всем ей мерещилось что-то страшное и опасное. А сейчас, когда из-за двери раздалось одно единственное слово — «Телеграмма», — она почему-то побоялась сама открыть дверь.

«Насмотришься всех этих фильмов по TV, почитаешь колонку происшествий в газетах... Там только и пишут о том, что, вот, убили человека, выманив из квартиры какой-нибудь ерундой вроде: “Телеграмма”, или “Ваши покупки”, или еще “Пиццу заказывали?”, — подумала она. — Ради чего? Двух десятков долларов да старого телевизора?»

Девушка снова забралась под одеяло, которое до сих пор хранило тепло человеческих тел, и стала ждать Макса. Когда он вошел, она подняла на него взгляд и, увидев в его руках сложенный пополам белый листок, сказала с облегчением:

— Надо же, действительно, телеграмма.

И что в ней?

Послание это не вызвало у Барбары чувства тревоги. Если бы в ней было что-нибудь страшное, то Макс не вошел бы в комнату с такой широкой улыбкой на губах.

— Так что в ней, Макс?

— У нашей дорогой мамы послезавтра премьера, и нас с нетерпением ожидают в Лос-Анджелесе. Билеты, кстати, уже заказаны.

— Замечательно.