Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

— Я думала, мы сможем с вами договориться, — сказала она. — Вы все же подумайте над моим предложением. Вот вам мой телефон. Позвоните мне, когда примете решение. Или я сама зайду через несколько дней."

"— Хорошо, уговорила. Я подумаю, — ухмыльнулся он. — Буду рад увидеть твои ножки еще раз. Мне нравится смотреть на красивых женщин. Развлечений-то здесь вовсе никаких. Заодно скрасишь мое одиночество.

Элен вспыхнула, развернулась и, не простившись, покинула палату.

— А фигурка, как я и говорил, у тебя чудненькая!— крикнул ей в спину сутенер.

Девушку трясло от ярости и стыда. Она не знала, как сможет доехать до дома. Но хотелось поскорее войти в свою квартиру, скинуть с себя одежду и забраться под душ. Поговорив с парнем всего несколько минут, она ощущала себя так, словно ее вываляли в грязи. Элен казалась себе грязной и липкой после разговора с этим неприятным человеком. Он будто изнасиловал ее взглядом. Девушке не терпелось, чтобы острые струи горячей воды поскорее смыли с нее это ощущение.

Когда же Элен тронулась с места и начала пробираться по уже запруженным машинами улицам в сторону дома, она немного успокоилась и по дороге решила заехать к Льюису.

Чувствовала она себя настолько отвратительно, что ей просто необходимо было поговорить с ним, хотя бы просто посидеть рядом, и, несмотря на то, что Льюис сам находился сейчас в тяжелом положении, может быть, получить от него сочувствие и поддержку.

«Такое ощущение, что мне сейчас снится кошмарный сон, — думала она.

Когда она вошла в палату к Льюису, он, как и вчера, лежал весь в бинтах, бледный, с запавшими глазами. К тому же сегодня его густо опутывали провода, датчики, трубки от капельницы и пластиковых емкостей с питательным раствором. Однако, не обращая на этот факт абсолютно никакого внимания, Льюис пытался читать газету.

— Привет, — сказала она, стараясь держаться как можно более бодро. — Рада, что у тебя появилось желание знать свежие новости. Как ты себя чувствуешь?

— Ну, сказать, что совсем великолепно, было бы большим преувеличением, но жить можно. Знаешь, а ведь они так ничего и не написали ни о тебе, ни обо мне, — ответил он. — Хотя не могу сказать, что от этого сильно ухудшилось мое самочувствие. А как дела у тебя? Давай-ка рассказывай.