Не вошедшие в рай, или Поющие в терновнике 2

Когда время уже почти истекло, раздался тихий и осторожный стук в дверь.

— Да, прошу вас, — сказал капитан вежливо, так как был уверен, что за дверью стоит явно не кто-то из его коллег. Уж они-то не стали бы утруждать себя подобными условностями. Тут ведь не приемная комиссара полиции... Черт побери. — Входите, входите.

Дверь медленно открылась, и Элен шагнула в кабинет, испуганно глядя в глаза инспектору.

— Это я, — сказала девушка, словно боясь, что он может ее с кем-нибудь перепутать.

— Я догадался.

Пока Элен устраивалась, Панчини приготовил бланк протокола и уже принялся что-то писать в нем.

— Имя? — спросил он.

— Но у вас же есть мои документы.

— Милая сеньора, вы впервые столкнулись с полицией?

— Да. Слава богу, впервые, — ответила она.

— Будьте добры, отвечайте на мои вопросы. Ваше имя?

— Элен Хартгейм, — со вздохом ответила она.

— Возраст?

— Двадцать четыре года.

— Место работы?

— Я художница.

— Вот как?

Удивление его было вялым, словно сварившимся в душной жаре ночи.

На выяснение всех формальностей и заполнение протокола ушло почти двадцать минут, а когда инспектор закончил писать, Элен с тревогой в голосе спросила:

— Скажите, чем мне это грозит?

Панчини с сочувствием и одновременно устало взглянул на нее.

— На ваше счастье, человек, которого вы сбили, пока еще жив. Но покалечили вы его основательно. Расскажите еще раз, как все произошло.

— Как вам уже известно, я торопилась в больницу. Мне позвонили...

— Что это за больница?

— Святого Антония.

— А как зовут вашего жениха?

— Льюис Брэндон, — ответила девушка.

— Отлично, отлично.

Капитан записал все сказанное ею в блокнот.

— Я могу рассказывать дальше?

— Конечно, конечно, — кивнул тот.

— Так вот, мне позвонила какая-то женщина и сообщила, что мой жених доставлен туда с ножевыми ранениями. На него кто-то напал на улице. Я была сама не своя. Летела на машине как сумасшедшая и ничего не видела перед собой.

— Не надо никого обвинять, — сказал инспектор. — Все-таки это вы наскочили на беднягу, а не он на вас."

"— А я и не обвиняю.