Не верь мне

Всё те же расширенные зрачки, бледная кожа и искажённые неведанной мне раньше жестокостью черты красивого лица.

— Заткнись! — зажал мне рот рукой. — Заткнись, дрянь! Ты мне всю жизнь испоганила своим ублюдком, и никто мне не помешает взять от тебя хотя бы это!

— Отпусти её! — дверь вдруг стукнулась о стену, и я увидела подлетевшую к нам Инну. — Отпусти, Козельский, — ухватила его за футболку и потянула. — Иначе я…

— Иначе что ты?! — Макс тут же бросил меня. Коршуном подлетел к Иннке и резким выпадом ухватил её за шею.

Ненавидяще оскалился и сжал горло подруги сильнее. — Я тебя сейчас удушу, гадина!

— Боже! — закрыла рот рукой, пытаясь унять рвущиеся наружу истеричные рыдания. Наспех одернула платье и соскочила с постели.

— Отпусти её, — дёрнула Макса за руку. Пальцы мои прошлись по его браслету по жилистому запястью.

Не отпуская Инну, он резанул меня взглядом, и я, отшатнувшись, рванула из спальни. Пытаться остановить его самой было бесполезно — это было единственным, что я понимала. Главное, чтобы здесь оказался хоть кто-нибудь.

Хоть кто-нибудь, способный помочь.

— Егор! — буквально впечаталась в парня.

— Алина? — непонимающе осмотрел меня с ног до головы. — Что произошло?

— Макс! — только и смогла выговорить я и указала в сторону комнаты."

"Больше слов Егору не потребовалось. Вмиг оценив ситуацию, он вбежал в спальню. Я — за ним.

— Пусти, придурок! — хрипя, Инна пыталась отцепить сомкнувшиеся на горле пальцы Макса. Но он будто не слышал никого и ничего.

— Я избавлю папочку от тебя, он мне еще спасибо скажет, — шипел он.

— Чёртова шлюха! Вздумала прибрать к рукам отцовские денежки?! Не получится у тебя ничего!

Егор подлетел к Максу и с размаху ударил в челюсть. Пальцы Макса тут же разжались, голова дёрнулась, на скуле выступила кровь. Похожий на бешеного пса, он отступил. Инна упала на колени, судорожно хватая ртом воздух. Её трясло, уложенные волосы растрепались, на шее были видны красные пятна. Я оказалась рядом, обняла её, продолжая плакать. Во что превратился Макс?!

— Он узнает, что ты не только перед ним ноги раздвигаешь, Свиридова, узнает и мокрого места от тебя не оставит.

Ты не знаешь с кем связалась… — цедил Макс, глядя на нас с ненавистью. Нет, не на нас — на Инну. До меня ему больше не было дела, как и до врезавшего ему Егора.

Словно бы он сошел с ума.

— Это от тебя, — прокашлявшись, Инна метнула на него взгляд, выпутавшись из моих объятий. — От тебя он разве что горстку пепла и оставит, Макс, когда всё узнает.