Не верь мне

— Все то время, что мы были вместе, я молчала, ждала от тебя обещанного «я разберусь с женой». И что, Олег? Что ты сделал? Ничего. Ты даже не пытался ничего сделать.

— Алин… Там всё слишком сложно…

— Конечно, — короткий, сдавленный смешок. Мне хотелось кричать, хотелось выплеснуть из себя всё то разочарование, что давило изнутри. Сложно… — Конечно, сложно! — возмущенно выдохнула. — У тебя все всегда слишком сложно, Громов! Это у меня все просто. Я верила тебе, слепо доверяла, а ты…

— А я тебя любил, хотя это ни в какие рамки не вписывалось.

— Ты обещал мне! Обещал, что все уладишь!

— И я бы уладил! — развел руками, заходил по комнате. — Уладил бы! После того, как ты родила, я бы поехал к ней и достучался бы до неё.

— А если нет? Если бы не достучался? Так бы и бегал от меня к ней? Я бы так и жила с осознанием, что всего лишь твоя любовница, а она — законная жена.

— Раньше тебя это не волновало, — покривил уголком рта Олег, снова посмотрев на меня.

— Раньше у меня не было Яны, — вздернула подбородок. — Хватит, Олег, — вдруг поняла, что дико устала. И дело было не только в том, что устала я физически. Нет. Устала от вранья, от жалких оправданий, от фраз, ведущих в одно сплошное никуда. Не хочу. Не хо-чу. Больше ничего не хочу.

Это я сказала уже совершенно спокойно, ровно. Олег остановился. Долгие секунды мы смотрели друг другу в глаза — совершенно чужие. Он был мне чужим. Не мой. Наивная… Я даже сейчас всё ещё была его, а он моим — нет. Ни сейчас, ни вчера, ни неделю и ни месяц назад. Он принадлежал девушке с убранного на чердак портрета. Девушке с красивой крупной родинкой на шее. Я как-то само собой коснулась ключиц, провела выше.

— Хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни? — нарушил молчание Олег. Мрачно хмыкнув, он приблизился к постели. Склонился, смотря мне прямо в душу. Что-то в нём неуловимо поменялось. Как будто за то время, что в палате стояла тишина, он успел что-то взвесить, перестроить, позволить темноте окончательно поглотить светлое. — Уверена? — бархат и сталь в голосе.

— Уверена, — ответила, не давая себе ни единой возможности засомневаться в собственных словах.