Не верь мне

— Я хочу увидеть свою дочь, — холодно процедила, смотря ему прямо в глаза.

— Она находится в инкубаторе, но ты, конечно же, можешь её увидеть. Она такая маленькая… — на лице его появилась улыбка, заставившая меня затаить дыхание, чтобы через мгновение с шумом вытолкнуть воздух из лёгких.

Моя дочь. Он говорил о моей дочери, и само по себе это казалось почти нереальным. Моя малышка…

— Как она? — спросила с замиранием.

Попыталась встать и тут же застонала, чувствуя, как откликается болью, казалось, всё тело.

Олег подошёл к постели и придержал, помог мне. Дотронулся до моей руки, и я едва не дернулась от буквально обжегшего меня чувства потери. Глянула на него вскользь. Еще недавно его присутствие рядом, осознание, что он близко, давало мне силы, наполняло мое сердце любовью, а теперь мне было больно. Больно, потому как я все еще чувствовала к этому мужчине нечто. Нечто все такое же сильное, но вместе с тем разрушительное. Сердце ныло, знакомый запах выворачивал душу. Не дышать бы… Забыть, как это делается. Не дышать, не чувствовать, не… любить его.

— Она родилась весом килограмм и четыреста грамм, — он говорил одновременно как врач и в то же время не обезличено, как будто моя девочка действительно была важна для него. Важна. Я напомнила себе его же слова: «не верь мне». — Это неплохо, — продолжил Олег. — Доберет до полутора, и мы ее переведем из инкубатора."

"— Почему она не плакала? — поморщившись, я встала, так и продолжая опираться на его руку. Шумно выдохнула и дотронулась до живота, ощущая, как между ног мгновенно стало влажно.

Сунула ноги в уже приготовленные мне тапочки.

— Небольшие проблемы с легкими, — Олег крепче взял меня за руку, всмотрелся в лицо. — Ты в порядке? Уверена, что сможешь идти сама? Может быть, лучше отвезти тебя на кресле?

— Проблемы? — не обращая внимания на вопросы, подняла взгляд и тоже всмотрелась в его лицо, ища хоть что-то, что могло бы успокоить меня.

— Это решаемо, Алина. Легкие не до конца раскрылись, она не могла дышать самостоятельно, но Давид все сделал правильно.

Причин для беспокойства больше нет. Твоя дочь дышит сама.

— Моя девочка, — внизу живота продолжало болеть. Ерунда по сравнению с тем, что моя малышка не могла дышать. Всё в порядке… Слова, призванные успокоить, не подействовали. Я должна была увидеть её, убедиться, почувствовать. Так долго я носила её под сердцем, а теперь не могла прикоснуться.

Если я не увижу её — сойду с ума. Мне нужно её увидеть! Нужно!..