Не верь мне

Тормоза взвизгнули, я почувствовала запах жженой резины. Машина замедлила ход.

Голова плыла, руки дрожали. Боль внизу живота усилилась, и от этого мне стало ещё страшнее.

— Иди! — остановился перед небольшим кафе при заправке.

— Спасибо, — не до конца веря, что у меня получилось, что он всё-таки остановился, что надежда не рассеялась так же, как момент, когда в глазах Макса появилось здравомыслие, я отстегнула ремень безопасности и, в последний момент подняв сумку, едва ли не вывалилась из салона.

Судорожно хватая ртом воздух, поспешила к двери, надеясь, что тут мне не откажут в помощи.

Мне нужно было просто… Просто позвонить и где-то спрятаться.

Но едва я тронула ручку двери, снова услышала визг тормозов. Обернулась. Внедорожник Макса уже выезжал с заправки.

Я не верила, что все закончилось. Что мы действительно живы…

* * *— А после у меня отошли воды, — вяло улыбнулась. — Телефона в сумочке я не нашла. Наверное, вывалился на пол машины, когда она упала, — облизнула губы, и Инна, не спрашивая, налила мне еще один стакан воды.

Я с благодарностью взяла его и, сделав несколько глотков, сказала: — Меньшая из потерь. А дальше, думаю, ты и сама догадалась. Попросила девушку на кассе дать позвонить. Ну и… остальное ты точно знаешь.

— Понятно, — Инна забрала у меня стакан, поставила и снова отвела взгляд."

"— Что? — спросила, чувствуя неладное. — Инн, просто расскажи всё Вадиму. Всё, как есть. И о том, что Макс с тобой сделал, и вот это. Уверена, он сможет уладить проблему с сыном.

Ему просто нужна п…

— Ничего он уже не сможет, — резко перебила она меня. Ничего и никогда, — взгляд прямо в глаза и тише, почти шёпотом: — Макс погиб, Лин. — Сказав это, она поднялась. Отвернулась. — Разбился.

— Боже… — прошептала, как и Инна до этого. Слова её не укладывались в целое. Я одновременно понимала, что она сказала и не понимала, как это возможно. Погиб… Погиб. — Боже…

Инна прошлась по палате. Остановилась у окна, посмотрела сквозь стекло.

— С ним была девушка. — Всё так же, не глядя на меня.

— И мы подумали, — тяжёлый, неровный выдох, — что это ты, — наконец она повернулась. Глаза её были полны слез. — Мы думали, что это ты… — повторила она и, быстро подойдя, обняла меня так крепко, что мне стало больно. Но я и не подумала отстранить её.

Макс… Макс мертв… Только что он был жив, только что я говорила с ним, касалась его, а теперь его нет. Нет. Как упавший со стола бокал — только что в нём искрилось вино, а теперь… осколки.