Не верь мне

Инну мне было жаль, несмотря на то что я испытала, на то самое ощущение того, что меня предали, в какой-то степени я могла понять её. А вот Громов… — Можешь не забирать у него флешку. Пусть попробует сразиться с Козельским. Посмотрим, что останется от него и от его бизнеса, если он даст этой информации ход.

— Вы поссорились? — она как будто только сейчас заметила, что совсем недавно я плакала. Если быть точнее, почти рыдала, не способная остановить слезы. — Что с тобой, Алинка? Почему ты так…

— Зла? — снова горько, криво улыбнулась.

Понятия не имею, откуда во мне взялась жестокость, с коей из меня вырывались все эти слова. Еще полчаса назад я не знала, что мне делать с раздавленными чувствами, а теперь… меня будто выключили. Словно в известном сериале про вампиров, я отключила всё добрые чувства и теперь была переполнена лишь ненавистью. Ненавистью к человеку, который ради достижения поставленной им цели не остановился ни перед чем. Заставил меня поверить в чувства, в его любовь, сделал всё, чтобы я была рядом в момент, когда моя малышка появится на свет.

— Позвони Козельскому прямо сейчас и расскажи ему всё, — повторила я, направляясь в коридор. Обувшись, отперла дверь. Инна остановилась за моей спиной.

— Куда ты?

— Заберу вещи из дома Громова, — не оборачиваясь, выговорила я. — А после сниму квартиру. У меня теперь есть средства, чтобы обеспечить свою жизнь и жизнь своего ребенка, — сказала и, напоследок всё же еще раз посмотрев на Инну, вышла на лестничную площадку.

Оказавшись на улице, я присела на подвернувшуюся скамейку и обхватила голову руками. Меня снова потряхивало, сердце билось так, будто я только что пробежала спринтерскую дистанцию.

Вся моя жизнь — обман, иллюзия. И лишь мой ребенок — реальность. И я сделаю все, чтобы уберечь его.

— Подвезти? — я вздрогнула и, подняв голову, встретилась с темным, наполненным ненавистью взглядом, в котором прочитала приговор.

Глава 37

Олег

С самого начала это был путь в никуда. С того самого гребаного мгновения, когда я смотрел Ане в глаза и понимал — не могу признаться, что наш сын умер. Струсил. Чувство вины буквально жрало меня изнутри, и чем дальше она находилась рядом со мной, тем чаще я задумывался над тем, чтобы послать всё к чертям и… Но тоже не смог. Струсил и тут.