Не верь мне

Как будто она всё это время пестрым цыганским платком болталась у меня перед носом, а я, ослепленная чувствами к Олегу, не замечала очевидного, как не замечала и многих других столь же очевидных вещей.

— Вадим в командировке в Америке и ничего не знает, — окончательно сдавшись, Инна бессильно опустилась напротив меня на стул. Посмотрела с отчаянием. Это же отчаяние послышалось в её голосе: — Макс ненавидит своего отца. Ненавидит и сделает всё, чтобы его уничтожить. И меня заодно.

— Это его флешка, верно? — спросила, хотя уже знала ответ.

Надо было сразу догадаться, что в рассказе Инны про жестокого Вадима Козельского слишком много темных пятен. — Почему ты не сообщила Вадиму?

— Вот поэтому! — Инна указала на синяк. Глаза её наполнились слезами, подбородок предательски задрожал. — Он нашел справку из консультации, узнал, что я беременна и пригрозил, что сделает так, чтобы у меня больше никогда не было детей, — голос её звенел.

Сдавленно всхлипнув, она потерла лицо, сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, шумно выдохнула и снова посмотрела на меня.

— Он знает, что ты живешь с Громовым. Вчера он силой заставил меня поехать к тебе, Лин. Затолкал в машину, хотя я до последнего сопротивлялась. Но, сама понимаешь, наши с ним силы не равны. Он следил за мной. За тем, чтобы я сделала так, как ему нужно, — сказав это, она замолчала.

Последние слова прозвучали совсем тихо, почти беззвучно. Потерев руку, она качнула головой, облизнула губы и отстраненно посмотрела в окно.

Опять на меня.

— Господи… — мысли напоминали гудящий рой встревоженных пчел, я с силой сдавила виски и помотала головой. — Как он вышел из клиники? Сбежал?

— Нет, Вадим перед отъездом дал разрешение выпустить его. Макс прошел курс и был чист. Он клятвенно заверил его, что всё осознал и начинает новую жизнь.

— По всей видимости, под новой жизнью он подразумевал жизнь без опеки отца, — губы мои тронула усмешка.

— Именно. Стоило Вадиму уехать, он взялся за старое, — кивнула Инна.

— А после пришел ко мне и… — она вновь коснулась уже заживающего синяка. — Алин, я ждала, когда Вадим вернется. Я не хотела отдавать тебе эту флешку, но Макс заставил меня. Вчера он пришел ко мне, а когда понял, что флешка всё ещё у меня… Он буквально озверел. Я не пытаюсь оправдаться, но он действительно был недалеко от того, чтобы воплотить в жизнь свои угрозы. Прости…

— Он и Громова хотел подставить, верно? — улыбка моя стала жестче.