Не сотвори себе вампира

Вадим принял решение вызвать «скорую помощь» и отвезти тебя в больницу. И то он боялся потерять тебя, кудряшка. Врач-оборотень делал тебе искусственное дыхание, пока не приехала машина. Второй раз сердце остановилось уже в реанимации. По времени это случилось, когда я вышел из транса.

– Почему?

Мой голос все еще звучал низко и хрипло, но в целом я справилась. Можно ставить себе отличную оценку в зачетку. В раздел «Самообладание».

– Смерть Даниэля, кудряшка, каким-то образом сняла с тебя мою Первую Печать.

– Не понимаю?

– Кудряшка, ты уже знаешь про порядок постановки Печатей?

– Вадим рассказал.

– Так вот, когда разум Даниэля умирал, он забирал с собой всю силу Печати. Ты отдавала ее, но при этом его Печать потянула за собой мою. И на две Печати сразу у тебя силы не хватило. Это тебя едва не убило.

– То есть ваша Печать едва не свела меня в могилу, – подытожила я.

– Грубовато, но, в общем, верно, кудряшка. Теперь мне придется восстановить на тебе Печать тела.

Я фыркнула.

– Мечтать не вредно.

– Прости, девочка?"

"Я смотрела вампиру прямо в глаза. Нормальный человек впал бы в транс при одном взгляде в бездонные зеленые озера, но я уже не была нормальным человеком. А кем тогда? А черт меня знает. И меня переполняла холодная жгучая злость. Я произнесла, выделяя каждое слово:

– Я. Не. Собираюсь. Иметь. Никаких. Дел. С. Вампирами.

Мечислав даже ухом не повел.

– Теперь уже поздно, малышка.

– Никогда не поздно, – отозвалась я.

– Ты уже мой фамилиар.

– Я не ваш фамилиар. Я не принадлежу вам.

– Я и не сказал, что ты моя собственность, кудряшка. Но тебе уже никуда не уйти. Печати не снять.

– Даже если убить вас?

– Ты этого не переживешь, пушистенькая. Ты готова рисковать жизнью?

Я глядела прямо в его глаза. Сейчас я была готова еще и не на такое.

– Вы еще сомневаетесь?

Вампир легко поднялся с кровати.

– Сейчас ты не сможешь со мной говорить, кудряшка. Мы поговорим потом.

– Для нас нет никакого «потом», – резко ответила я. – Даниэль мертв. Он – единственное, что привязывало меня к вашей клыкастой компании. И единственное, о чем я жалею, – это о том, что не дала ему поставить на мне еще одну Печать. Он просил меня об этом, а я постеснялась. Дурой была!

– Ты бы не выдержала четырех Печатей, золотце. После смерти Даниэля они потянули бы тебя за собой в могилу. Ты бы точно умерла.

Я горько рассмеялась.