Лютая

Вспомнив, как она обжигала копье, так и оставшееся на дереве где-то на равнине, Саша решила обработать огнем и свое новое творение. К делу приступила со всей осторожностью. Сначала обожгла ручку, внимательно следя за тем, как сгорают лишние элементы. Потом уделила внимание «хребту», из которого торчали зубья. В самом конце принялась за сами зубья. Дав им разгореться основательно, Саша вытащила расческу из костра и потушила огонь, набросав на изделие земли. После этого она самым аккуратным образом обтесала ножом каждый зубец, заострив его.

Закончив, Александра протерла предмет, руками проверяя, не осталось ли где-нибудь заусенцев. К ее удовольствию, поверхность стала более гладкой, правда, это не придало ее творению красоты и изящества. Но Саша все равно была рада даже такой, кривой, грубой расческе.

Александра зачесала челку назад, открывая высокий лоб, а волосы на висках заплела в косички, связав их сзади вместе кожаным шнурком.

Хатия восхитилась новым предметом и сразу повторила за дочерью, правда, волосы затем заплела в косу, делать которую уже научилась.

Сейчас, причесанная и чистая, Хатия выглядела намного лучше, чем в тот момент, когда Саша увидела ее впервые. Сверкающие глаза и редкая улыбка давали всем понять, что женщина счастлива.

Они едва успели к месту сбора. Подходить близко не стали, укрывшись в тени. Саша понимала, что тоже должна пройти призыв, но не знала, как сказать об этом. К тому же существовала вероятность, что ее душе не положен зверь. Кто знает, что сделают аборигены, когда поймут, что у нее нет тотема и ни одно животное не желает им стать.

Проверять не хотелось. Оставалось только надеяться, что зверь найдет ее и за пределами круга."

"Языки пламени взметнулись в небо. Люди столпились вокруг, закрывая им с Хатией обзор. Сложив руки на груди, Саша привалилась спиной к дереву, наблюдая за происходящим. Люди с задних рядов вытягивали шеи, желая увидеть, что творится в центре круга.

Вскоре над лесом разнесся зычный мужской голос.

Чем-то песня призыва напоминала Саше песнопения древних северных народов из ее мира. Стоит признать, что шаман пользовался своим голосом умело. Слов в этой песне не было, только звуки, которые то замирали, то взмывали вверх, распугивая и так притихших в лесу птиц.

Александра даже немного жалела, что не может увидеть танец призыва. Должно быть, он выглядит весьма занимательно. Впрочем, она немедленно обратилась к доставшейся ей в наследство памяти.