Не промахнись, снайпер!

Чтобы добить русских снайперов, пустили в ход гаубицы «стопятки». После нескольких близких попаданий у Сани потекла кровь из носа, а я оглох. Потом ударило по корпусу, но показалось, что шарахнуло прямо по голове. Пудовые фугасы забросали танк землей, вырыв вокруг огромные воронки. Прямое попадание исковеркало и сдвинуло башню. Я уже потерял всякую надежду выбраться живым, но открыла огонь наша артиллерия. Немецкие гаубицы замолчали.

Из-под танка выбрались едва живые. Ползли в сумерках и буквально свалились в траншею.

Раненых, конечно, старались кормить получше, но из-за распутицы подвоз продовольствия и боеприпасов был ограничен. Та же жидкая каша и пшенный суп. Правда, утром получали по кружке какао со сгущенным молоком. Неожиданно нас навестил Будько с напарником. Принесли «привет» от комбата Морозова в виде фляжки разбавленного спирта и банки тушенки.

— Или самому занести? Ты, Федор, здесь долго лежать будешь?

— Как дождь кончится, — отшутился я.

— Может, вас в санбат переведут? Там и лечение получше.

В медсанбат меня и Ваганова пытались направить еще в первый день, но оба отказались. Старший врач полка неплохо знал свое дело, по его словам, мы нуждались больше в отдыхе, чем в лечении.

Я понял, что Будько прощупывает мое настроение и торопится стать главным снайпером полка. Конечно, такой должности не существовало, но его активность наверняка заметило командование, а значит, пока я лечусь, есть шансы оттеснить меня в сторону.

— Бери, заполняй карточки. У тебя, может, не четыре, а уже пять или семь фрицев прибавилось. Не стесняйся, записывай всех.

— Ты что, мне не веришь? — напыжился Олег.

— Тебе какая разница, верю или нет. Не такой большой я начальник. Ты сам опытный, хватаешься за дело цепко.