Не отдам (СИ)

Уставился на выжженные окна верхнего этажа и тихо повторил:

— Кто ж в таком пожаре выживет…

Это и вправду казалось невозможным. Пожарная машина все еще находилась там. Люди бегали туда-сюда.

«Лора умерла! Сгорела заживо, и ты, тварь такая, ничем ей не помог!» — орал он про себя.

Замешкался в прихожей в последнюю секунду.

Эмиль никогда себе этого не простит.

В этот момент он будто умер сам.

Тело его продолжало стоять, глаза смотрели на черные глазницы окон. Но ничего человеческого в нем не осталось.

А потом пришло окончательное осознание того, что это он и никто иной виноват в том, что случилось с единственной женщиной, которую он когда-либо любил.

«Ты дебил, Шульц! — продолжал он орать про себя. — Ты просто дебил!»

Мозг его заработал в авральном режиме, прокручивая в голове сценарии того, как он мог все это предотвратить.

Еще сегодня утром он мог не ехать завтракать, а идти к Лоре. Брюхо набивал, пока с ней творилось такое. Как вообще ему кусок в горло полез? Будь он там с ней в квартире, смог бы ее вытащить…

Мать ее дурища.

— Это я виноват… — повторял он снова и снова.

Если бы вчера он не спустил на Лору всех собак, а попытался как-то мирно договориться, все пошло бы по-другому. Может, она уже вчера с ним поехала бы. И осталась жива! Он что, не мог найти слов, чтобы ее убедить? Мог! Но позволил проклятой обиде выжечь разум.

Мозг Эмиля продолжал возвращать его в прошлое все дальше и дальше.

Вот он уже мысленно стоял напротив Лоры в своей квартире, орал на нее:

— Уезжай из города! Ты мне не нужна!

А надо было молить ее остаться. Засунуть гордость в жопу и попытаться разобраться в причинах ее поступков.

Зачем он поперся помогать Елене? Он должен был с Лорой рядом быть! Может, тогда она призналась бы ему про Алису и они забрали бы ее вместе. Жили семьей, которой уже никогда не будет.

Все что угодно можно поправить, если человек жив. Решить любые проблемы.

А теперь как быть?

Как сказать маленькой Алисе, что у нее больше нет мамы? Как он сможет воспитать ее без ласковой, любящей Лоры? Какой удар это будет для ребенка!

— Нет, нет, — шептал Эмиль, качая гудящей головой.

Он отказывался верить, что Лоры больше нет в этом мире. Он в таком мире жить не мог. Ведь для него весь мир — Лора. Без нее ничто не важно.

«Боже, верни мне ее как-нибудь…» — взмолился Эмиль, возведя взгляд к небу.

Он никогда не был религиозным человеком.