Не играй с нами, девочка

Ты извиваешься и дрожишь.

Его пальцы сминали кожу, жестко, бесцеремонно... Вдруг он уже перешел черту, и ему нравится унижать и топтать? Вдруг от него осталось только лицо и образ из прошлого, который она старательно примеряет на незнакомца перед ней?

Она почувствовала слезы на щеках. Нет, не сейчас, не перед ним.

— Я не хочу повторять это, поэтому сделаем всё с первого раза. Выстрелы, толчок, выдыхаешь и замираешь.

Марк, наконец, отпустил ее. Он вернулся к штативу, и она решилась поднять глаза. Он был бледен, он был смертельно бледен.

— Север, — позвал он, не отрывая взгляда от маленького экрана видеокамеры.

Анна посмотрела на Севера и кивнула. Еще секунд десять, не больше, и все вырвется, ее заберет истерика. Она вся сжалась и затихла в ожидании удара. И, когда все случилось, сделала, что от нее требовали. Она замерла и задержала дыхание, дышать не хотелось, никогда больше... Она вытерпела сколько могла, а потом заплакала, скрутившись и спрятав лицо.

— Тише, тише, все кончилось.

Север осторожно дотронулся до нее и начал развязывать.

— Он специально, для дела... Он боится за тебя.

Глава 8

Север что-то дал ей. Тело затопило мягкой волной, которая забрала последние силы. Анна отключилась ненадолго, последним воспоминанием зацепив, как кто-то поднял ее на руки и понес. Когда монотонная тряска разбудила ее, Анна нашла себя на полу фургона. Под головой обнаружился сложенный черный пиджак, а его хозяин молча сидел напротив. Больше никого и ничего, грузовой минифургон был совершенно пуст.

— Как ты? — спросил Марк.

Она повернула голову и внимательно посмотрела на него. Успокоительное сделало свое дело, ей полегчало и даже не хотелось выцарапать ему глаза, хотя она с удовольствием осталась бы сейчас одна.

— Потерпи, мы скоро приедем, — Марк же буквально излучал спокойствие.

Его голос забыл режущие грубостью нотки и стал походить на теплое мягкое одеяло, которым он явно собирался закутать ее с головой.

— Я должен извиниться. Я ударил тебя.

Прекрасно, он отыскал момент, чтобы попросить прощение. Впервые в жизни.

— Тебе пришлось, — отмахнулась она с насмешкой, — не бери в голову.

Она попыталась отвернуться, потому что успокоительного могло не хватить, но ничего не вышло, тело отказалось слушаться. Только глухая боль растеклась по груди.

— Почему я парализована?

— Ты не парализована, Анна.

Да, на пару неуклюжих движений силы вдруг нашлись. Ей удалось поднять правую руку и ощупать себя.