Не (его) игрушка

Чувствую горячее мужское дыхание на обнаженной коже, вдыхаю его аромат. Голова кругом.

— Тогда чего ты боишься? — скорее требует ответа, чем интересуется. Он напряжен. Моё призвание крайне важно.

— Того, что уйдешь и оставишь меня, — решаю открыть свои чувства. Если у нас есть шанс быть вместе, то он возможен лишь так. — Снова.

Взгляд мужчины темнеет, воздух вокруг становится тяжёлым. Габриель нависает сверху надо мной. Не подавляет, скорее напротив. Пытается оградить от любых бед.

Ждёт моего объяснения.

Нужно ли признаваться?.

Плевать! Раз уж начала…

— Я боюсь, что однажды снова приду и увижу от тебя прощальную записку. Ту, где ты просишь прощения и выгоняешь меня.

Слова даются с трудом, но мне нужно озвучить свои страхи. Если собираюсь их преодолеть, то должна…

— Ты пойми, для меня важна стабильность и уверенность в людях, — льется из меня уже гораздо свободнее. — Я привыкла рассчитывать и полагаться на тех, кто окружает меня.

— Понимаю, — сжимает челюсть.

— А тут… — вспоминаю свои чувства тогда, слезы так и норовят вновь политься из глаз. — Пойми, я пришла в твою спальню, — вдох. Задержка дыхания. — После самой чудесной ночи на свете, — новый всхлип рвется наружу. Сдерживаю и его. — А меня ждёт лишь дурацкая записка и чемодан вещей!

— Настя! Да не писал я никакой записки! — взрывается Габриель.

Отходит от меня на шаг назад. Матерится. Мужчина до бесконечности зол.

— Задолбало! Вечно меня обвиняют в том, чего я не делал! — возвращается ко мне, заглядывает в глаза.

Я вспыхиваю. Не писал, не писал! Заладил, блин!

Он сейчас у меня дома. На МОЕЙ территории! Хотя… Рядом с ним все кажется немного иным.

Иду в комнату, без труда нахожу на полке искомый предмет. Он там так и лежит с того момента, как я вернулась домой. Несколько месяцев.

— Держи! — кладу в его руки конверт с той злосчастной запиской.

Открываю двери шкафа-купе, выкатываю оттуда чемодан. Я как вернулась, убрала его с глаз долой и до сих пор не разбирала.

Не могла.

— И вот! — показываю на чемодан.

Габриель читает записку, переводит на меня удивленный взгляд.

— Насть… — говорит уже иным тоном. — Но я этого не писал!

— Знаешь, я тоже! — едва ли не топаю ногой.

Мы замолкаем. Каждый думает о своем, но на выходе получается, что об одном и том же.

— Дэниель, — выдыхаем одновременно. Ноги подкашиваются, начинаю медленно оседать на пол. Габриель успевает меня подхватить едва ли не в последний момент.