Не было бы счастья...

Согласно Матфею Иисус родился незадолго до смерти Ирода Великого. Астрономические исследования показали, что затмение луны, которое случилось перед смертью этого царя, произошло в марте 4 г. до нашей эры. А сближение «царских» планет Юпитера и Сатурна, в котором волхвы увидели вещий знак, имело место за 7 лет до нашей эры. Сопоставляя даты правления императора Тиберия и тетрарха Лисания, учитывая время строительства Храма в Иерусалиме, а, также принимая во внимание некоторые другие косвенные данные, историки пришли к выводу, что Иисус родился около 7 ― 6 г.

― Вы хотите сказать, что летоисчисление ведется от неправильной даты? ― изумилась Эмма Францевна.

― Вот! ― воскликнула Ариадна. ― Вся ваша религия, отец Митрофаний, также хромает, как и летоисчисление. Слишком много неточностей, комментариев и откровенного обмана. Взять хотя бы известный догмат о непорочном зачатии. Вряд ли в те времена практиковалось искусственное осеменение. Сдается мне, что это был единственный способ завуалировать супружескую неверность!.

Святой отец отбросил ложечку и скрестил руки на груди. Прищуренные глаза и выпяченная бородка показали, что он сейчас ринется в бой.

Тут я перехватила взгляд Эммы Францевны. Она чуть прикрыла веки и едва заметно кивнула мне головой.

― Простите, я на минуточку... ― пробормотала я, не заботясь о том, чтобы меня услышали, и выскользнула из зимнего сада.

В коридоре меня уже поджидала Глаша. Глаза ее весело блестели, а сморщенное личико лучилось лукавством.

― Ай, да барыня, ай, да Эмма Францевна! Теперь у них спор пойдет не меньше, чем на час. Успеем прибраться...

Мы поспешили с ней в малую гостиную, где все еще лежал на полу неизвестный мученик, прикрытый скатертью.

Я с большим трудом заставила себя притронуться к останкам. Все время казалось, что меня сейчас вывернет наизнанку. Глаша, заметив мое состояние, логично заметила:

― Что ж его бояться, он уже давно среди ангелов проживает. Живые людишки гораздо страшнее и противнее бывают.

Страдалец был не тяжел, но громоздок и неповоротлив. Он напоминал вяленую воблу исполинских размеров.

Сначала мы попытались запихнуть его обратно в шкаф. Но он почему-то отказывался проходить в дверцы тайника, цеплялся то головой, то плечами, то ступнями.

Помучившись немного, мы оставили труп в покое, и затолкали в шкаф треногу, фотоаппарат и прочие вещи художественного назначения. Глаша предложила снести тело в подвал по черной лестнице.