Лекарь Империи 6

— Видите ли, здравоохранение в нашей области, как вы и сами знаете, оставляет желать лучшего. Оборудование устарело, талантливых кадров не хватает, финансирование мизерное. Мы хотим…

ГРОХОТ!

Звон разбитого стекла. Пронзительный женский визг. Крики.

— ЧТО⁈ ОПЯТЬ⁈ — заорал у меня в голове Фырк. — Это что, вечер драк и падений⁈ Они тут что, все больные⁈

Я развернулся и побежал к источнику шума. Толпа расступилась, образовав круг.

На паркете, среди осколков разбитого столика, лежал Максим Ушаков — тот самый парень, которому я оказывал помощь после драки.

Но сейчас он не просто лежал. Он был абсолютно неподвижен. Лицо приобрело синюшный оттенок, глаза закатились. Какой-то мужчина уже сидел возле него, прижав пальцы к шее.

— Он не дышит! — крикнул он, подняв на толпу испуганные глаза. — У него нет пульса!

Глава 10

Я рухнул на колени рядом с неподвижным телом Максима Ушакова, игнорируя хруст осколков под ногами.

Вокруг стоял гул голосов, женские всхлипы, но для меня все это сжалось в одну точку — в бледное, синюшное лицо парня на полу.

Я активировал «Сонар» на полную, предельную мощность.

Мой дар пронзил его тело насквозь, показывая внутренние органы в деталях, недоступных даже самым современным томографам этого мира. И то, что я увидел, было максимально неприятно.

Сердце билось. Но как оно билось!

Вместо мощных, ритмичных, согласованных сокращений — хаотичное, высокочастотное подергивание отдельных мышечных волокон. Желудочки не сокращались, а трепетали, как мешок с извивающимися червями, с бешеной частотой в триста, а то и четыреста раз в минуту.

Эти микросокращения были настолько слабыми и несогласованными, что кровь практически не перекачивалась.

Предсердия отчаянно пытались работать в своем собственном, синусовом ритме, но их электрические импульсы просто не проходили через атриовентрикулярный узел, умирая на полпути.

Диагноз вспыхнул в мозгу неоновой, зловещей вывеской. Фибрилляция желудочков! Самый опасный и смертельный вид аритмии.

А я стоял на коленях в бальном зале, а не в реанимационной палате. У меня не было ни дефибриллятора, ни антиаритмических препаратов, ни кислородной маски.

Ничего!

В голове всплыли сухие, безжалостные цифры из учебников

Без дефибриллятора смертность — девяносто девять процентов.