Лекарь Империи 6

Вот его поле боя.

Что ж, посмотрим, кто кого. Ты ищешь ошибку в моих бумагах? А я ищу ошибку в твоем плане.

Я устроился в пустой ординаторской и стал заполнять историю болезни пациента, которого мы готовили к утренней операции. Строчка за строчкой, диагноз, план лечения, подпись.

Бумажная крепость, которую я выстраивал вокруг каждого своего действия.

Именно в этот момент он появился. Не материализовался плавно, как обычно, а ворвался в мое сознание, как разряд статического электричества.

Фырк. Его всего трясло.

— Двуногий, все пропало! — выпалил он паническим мысленным шепотом. — Там этот… статистик… он на тебя компромат нарыл! Настоящий!

Я замер, ручка застыла над бумагой.

— Какой компромат? — нахмурился я.

Глава 7

Вечерний холод пробирал до костей.

Семен Величко ждал у служебного входа, переминаясь с ноги на ногу и пряча руки в карманы куртки."

"Его дядя, Магистр Леопольд Величко, стоял у черных служебных машин, провожая своих коллег.

Демидов и Воронцов, безмолвные тени, уже сидели в темном салоне автомобиля.

Наконец, дверцы захлопнулись, и машины бесшумно отъехали, растворяясь в вечерних сумерках. Леопольд на мгновение остался один, глядя им вслед.

Затем он резко развернулся и направился прямо к племяннику. Лицо его было строгим, официальным, лишенным всяких родственных чувств.

— За мной! — бросил он на ходу, даже не останавливаясь.

Семен поспешил следом, едва не споткнувшись.

Они поймали такси. Всю дорогу молчали. Тишина в салоне была тяжелой, гнетущей.

Семен ежился под холодным, оценивающим взглядом дяди, который тот бросал на него время от времени. Чтобы не встречаться с ним глазами, он отвернулся и смотрел в окно, на пролетающие мимо фонари, бездумно считая их.

Когда такси остановилось у его стандартной панельной девятиэтажки, Семен засуетился, вылезая из машины.

Они молча вошли в тускло освещенный подъезд, пахнущий сырым бетоном и чем-то неопределенно-кислым.

Лифт, откликнувшись на вызов с дребезжащим вздохом, медленно потащил их на седьмой этаж. Всю дорогу они молчали, и эта тишина давила на Семена тяжелее гранитной плиты.

У двери своей квартиры он долго не мог попасть ключом в замок, пальцы не слушались от волнения.