Лекарь Империи 6

День. Может, два. А ваша болезнь, синдром Черджа-Стросс, ждать не будет.

Он сделал шаг ближе, и его голос стал еще тише, почти интимным, как у лекаря, сообщающего плохие новости.

— За эти два дня, пока вы будете учиться общаться морганием, васкулит продолжит свою работу. Мелкие сосуды в вашем мозгу продолжат воспаляться и закупориваться. Это называется микроинсульт. Один, потом еще один. Сначала вы потеряете способность считать. Потом — узнавать лица. Потом — помнить собственное имя. И к тому моменту, когда вы наконец сможете «наморгать» Арсену, что вас нужно перевести в другую больницу, переводить будет уже некого.

Каждое слово было как удар молота по его психике. Это был подробный, детализированный, медицински обоснованный сценарий его распада.

Он видел это не как пугалку, а как выписку из истории болезни.

Его будущей истории болезни. Гнев, который кипел в нем секунду назад, начал уступать место холодному, всепоглощающему ужасу. Он боролся с ним, пытался найти в лице лекаря хоть намек на блеф, но видел лишь спокойную уверенность.

— А теперь о хорошем, — лекарь сел обратно на стул, словно предлагая выгодную сделку. — Есть и другой путь. Вы отвечаете на мои вопросы. Честно. И как только я получаю ответы, я немедленно начинаю лечение. Не просто поддерживающую терапию, а агрессивную, современную, направленную на подавление вашей болезни. Цитостатики. Плазмаферез. Мы остановим этот процесс. У вас есть шанс не просто выжить, а полностью восстановиться.

Он отложил шприц на столик, но так, чтобы Мкртчян его хорошо видел.

— Выбор за вами, Артур. Либо вы помогаете мне спасти вас, либо я просто… лечу вас по стандартному протоколу. Очень медленно. Очень тщательно. Давая вашей болезни все время, которое ей нужно.

Глава 4

Я стоял и смотрел на него.

Наблюдал, как рушится воля человека, который всю жизнь строил свою реальность на страхе и силе.

Его взгляд лихорадочно бегал по палате, от моего лица к неподвижной фигуре Ашота и обратно.

Не в физический — в экзистенциальный.

Я забрал у него все: силу, голос, контроль над собственным телом. И теперь предлагал вернуть часть этого в обмен на его душу. Выбор был очевиден.

— Я… я согласен, — прошептал он. — Моя жизнь… она мне дороже. Только одного не понимаю… зачем тебе это? Что это изменит?

Он все еще пытается найти логику, ищет слабость.

Думает, что это какая-то сложная игра, торг.