Лекарь Империи 6

Мысли неслись с бешеной скоростью.

Как я сразу не догадался! Я был так зациклен на внутренних органах — на почках, на легких, — что совершенно забыл про самый большой орган человеческого тела. Про кожу!

Теперь все сходилось. Все до единой детали.

Я вскочил из-за стула, чувствуя, как по телу разливается горячая волна триумфа. Азарт охотника, загнавшего свою добычу.

— Капитан, я знаю, что с ним! — выпалил я в трубку, не в силах сдержать эмоции. — И я точно знаю, как его спасти!

— Отлично! — в голосе Громова послышалось облегчение.

— Завтра все расскажу, — ответил я, мгновенно возвращая себе самообладание и переходя в режим стратега. — Но я вам обещаю — завтра утром он будет в полном сознании, адекватен и готов к обстоятельному, продуктивному разговору. И он будет говорить все, что вы захотите.

— Как вы его заставите? — в голосе капитана прозвучало недоверие.

Я позволил себе холодную, хищную усмешку.

— У меня есть план. И теперь у меня есть идеальный рычаг давления на него. До завтра, капитан.

Я повесил трубку, не дожидаясь ответа. Диагноз был поставлен.

Глава 3

Я вылетел из кабинета и почти бегом направился по коридорам больницы.

В голове уже не было места сомнениям или анализу — только четкая последовательность действий. Шаг первый — заручиться поддержкой ключевых фигур. Шаг второй — получить препараты. Шаг третий — начать игру.

Кабинет Шаповалова был единственным, где под дверью виднелась полоска света. Я вошел без стука.

Мастер-целитель сидел за своим столом, заваленным историями болезни, и что-то быстро писал, хмуря густые брови.

— Разумовский, что стряслось?

— Я знаю, что с ним, — ответил я, подходя к столу и опираясь на него руками. — И я знаю, как заставить его говорить.

Шаповалов отложил ручку. Его раздражение мгновенно сменилось напряженным вниманием.

В этот момент дверь снова открылась, и в кабинет заглянул Артем. Он выглядел уставшим и держал в руках распечатку кардиограммы.

— Игорь Степанович, тут у пациента из третьей палаты… О, Илья, и ты здесь.

— Заходи, Артем, — я кивнул ему. — Это касается всех. Тебя — в первую очередь.

Артем, заинтригованный, вошел и закрыл за собой дверь. В кабинете повисло напряженное ожидание.

Я выдержал паузу, посмотрел сначала на Шаповалова, потом на Артема, и произнес:

— Эозинофильный гранулематоз с полиангиитом. Больше известный как синдром Черджа-Стросс.

Артем замер.