Назад в СССР 9

 — Я тут причем? Если местный, так сразу крот? Простите! Может, скажете, что это вообще я письмо подкинул? Ядрён-почтальон!

Если бы не вся серьезность вопроса, меня бы насмешило то, как Вася искренне и как-то по-детски пытается оправдаться. Нет, всё-таки не пошла протекция ему на пользу, как есть — ребенок.

Шеф, однако, не отступался.

— Где ты был сегодня ночью? — Горохов буравил его взглядом.

— Дома спал, — Вася вжался в стул.

— Кто может это подтвердить?

— Никита Егорович, — прервал я охоту на ведьм.

 — Я согласен со Светой. Это не угроза.

— Тогда что? — скептически хмыкнул следователь.

Ему вовсе не нравилось, что его кто-то останавливает — особенно когда он старается защитить своих людей.

— Некая игра.

— В каком это смысле — игра?

Я позволил себе секунду молчания, пока подыскивал слова.

— Мне кажется, что в этот раз мы имеем дело не с обычным психопатом, а с неким интеллектуалом. Опять же, карты игральные он оставляет на жертвах — для чего? Мы думали, что это его фирменный знак.

Может, он в прошлом катала или как-то связан с игрой, мало ли. Но после этой записки у меня сложилось впечатление, что маньяк с нами играет. Оставляет подсказки, головоломки.

— Зачем? — Горохов смял еще один листок, поморщился, подошел к столу и выудил из пиджака платок, протер им лоб.

Вместо меня ответила Света:

— История мировой криминалистики знает немало случаев, когда серийные убийцы оставляли подсказки и знаки. Тем самым они хотят идентифицировать свою личность.

Показать, что это преступление совершили именно они или навести сыщиков на свой след. Иногда у них даже появляются подражатели, которые копируют их «ритуалы». В данном случае, маньяку мало просто убивать.

— Ну да, он как бы оставляет автограф, вот мы и говорили, фирменный знак, — раздраженно перебил Никита Егорович.

Светлана не стала спорить, просто немного помолчала, как бы пережидая.

— Нет, не только это. Он хочет показать себя выше людей, умнее правоохранительной системы и всего мира в целом.

Тем самым он компенсирует, возможно, свою ущербность в обыденной жизни. Ведь в жизни это часто закомплексованные и психически травмированные люди с тяжелым детством люди, озлобленные на всех и вся.

— Ну, допустим. Допустим! И что же значит эта подсказка? — пожал плечами Горохов, снова и снова пробегая глазами по записке.

Катков ее уже обработал раствором нингидрина в ацетоне, но пальчиков, естественно, не нашел.