Картофельное счастье попаданки (СИ)

Мне давно следовало повзрослеть и начать, наконец, отвечать за себя за саму. А теперь — и не только за себя, но и за Армель, и за Рут, и за Кипа.

— Но что вы станете делать с хозяйством, которое находится в лесу? — спросила я у ювелира.

Он небрежно пожал плечами.

— Я его продам, мадемуазель. Я выставлю его на аукцион, и вы тоже сможете принять в нём участие. Если, разумеется, у вас найдутся на это деньги.

На сборы нам потребовалось всего два часа. Бушелье и Торсен следили за тем, чтобы мы не взяли ничего лишнего, а личных вещей у нас было не так много.

— Думаю, месье Торсен не станет возражать, если вы возьмете с собой что-то из еды, — сказал дознаватель, когда мы спустились на кухню.

Ювелир важно кивнул, и от того, что он вел себя так, словно оказывал нам большую милость, мне захотелось кинуть лежавшие на столе остатки пирога в его наглую рожу и сказать, чтобы он этим подавился. Но Рут уже наполняла большую корзину всякой снедью — мешочком творога, головкой сыра, свежим хлебом, пирогом и вареными яйцами.

За Армель я сейчас переживала особенно сильно, но из всех нас она оказалась самой спокойной. Она привыкла переезжать с места на место и безропотно забралась в карету. То, что мы отправлялись неизвестно куда, совсем не напугало ее. Правда, когда Торсен едва не пнул разгуливавшую по двору Пеструшку, ее тоненькие ручки сжались в кулаки.

Когда мы выезжали со двора, мой взгляд упал на картофельное поле. Сердце снова болезненно сжалось. Если я ничего не придумаю, то урожай пропадет. А Торсен или новый владелец дома даже не будут знать, что со всем этим делать.

— А ты говорила, что в дом ведьмы не сможет войти никто посторонний, — горько сказала я."

"— Поверьте, госпожа, этот месье еще пожалеет, что стал его хозяином, – откликнулась Рут.