Навеки

Что-то блестящее посверкивало в угасающем солнечном свете. Но обернувшись к кровати, я ничего такого не заметил. Снова посмотрев в окно, я вновь увидел эту штуку и сориентировался, посчитав полоски на покрывале, а затем подошел к постели.

Видеть таинственный предмет в отражении, но не наблюдать в действительности, показалось мне странным. Но в последние дни границы странного, сверхъестественного или пугающего для сильно меня сдвинулись. На самом деле, я совсем не рвался выяснять, как такое возможно, потому что опасался узнать ответ.

Я приподнял покрывало и обнаружил застрявший между краем кровати и столбиком игрушечный трактор. В детстве у меня был точь-в-точь такой же: подарок учителя в награду за то, что я прочитал больше всех книг. Мои родители тогда сказали, что это дурацкий приз безо всякой образовательной ценности. Это была моя единственная не обучающая игрушка, и поэтому самая любимая.

Не хотелось разбираться в том, был ли в находке какой-то скрытый смысл и кто копался в моем прошлом и узнал про мою машинку.

Я подошел к окну, через которое прошлой ночью залез к Ингрид, и осмотрел его. Раму недавно покрасили, но можно было различить зашпаклеванные дырки вверху и внизу. Отверстия полдюйма в диаметре располагались на расстоянии четырех дюймов друг от друга, и я догадался, что это были следы от прутьев. До недавнего времени на окнах этой комнаты были решетки.

Еще с полчаса я обыскивал комнату, но больше ничего не нашел. Наконец сел на подоконник и уставился на машинку.

Поглаживая маленький трактор, я на секунду пожалел, что не могу, подобно Дарси, считывать чувства. Неужели малыш спрятал игрушку в кровати в надежде, что ее найдут? Что ее найду именно я? Его отец? Знал ли он обо мне? Рассказала ли ему обо мне мать? Может, он даже смотрел мой сериал?

Я невольно улыбнулся.

Если я – копия своего деда, то мой сын, возможно, похож на своего – моего отца, считавшего, что ребенок не должен поднимать головы от книг.