Навеки

Я застыл, как вкопанный, не в силах пошевелиться.

Дарси подтолкнула меня в спину, а так как мои ноги словно пустили корни, я чуть было не упал.

– Господи! – воскликнула обитательница комнаты. – Тебе больно?

– Э-э, нет, я…

– Иди же сюда, присаживайся. Попьем чайку. – Она повернулась к Дарси и бросила: – Пенни, принеси нам чаю.

Я с удовольствием увидел, как Дарси охватило изумление и на ее лице отразилось смятение: что же делать дальше?

– Да, – громко повторил я приказ, – спроворь нам чаю... Пенни.

Я шагнул вперед и занял место напротив Амелии. Если бы я не видел, как сквозь нее пролетел лист, то поклялся бы, что она из плоти и крови. Старинное платье так туго обтягивало талию, что виднелись нитки в швах. Под платьем на ней, наверняка, корсет, и, будь это политически корректно, я бы сказал, что она дико несвободна со своей пышной грудью, тонкой талией и скрытыми под многослойными юбками массивными бедрами. Если при жизни эта леди являлась образцом женщины во вкусе моего прапрапрадеда, то мужчины в нашей семье не слишком изменились.

– Как поживаете? – нашелся я.

За спиной призрака Дарси доставала из шкафа посуду, и мне стало любопытно, сделает ли она взаправдашний чай. Интересно посмотреть, как Амелия пьет.

– Хорошо, – ответила дамочка и покосилась на Дарси, давая понять, что не может говорить, пока Дарси-Пенни здесь.

– Эй, девчонка! – резко окликнул я Дарси. – Иди и принеси…– «Что?» – …мою лошадь.

Была ли у Мартина лошадь?

– Да, мистер, – пробормотала Дарси и, метнув в меня свирепый взгляд, ретировалась.

Я победно посмотрел на Амелию и только тут сообразил, что остался один на один с призраком."

"Едва за Дарси закрылась дверь, как Амелия бросилась ко мне. Она наполовину ступала, наполовину плыла. Я перепугался до смерти, пока она не тронула меня и я не прочувствовал власть ее прикосновения.

Дарси упоминала, что привидения являются людям благодаря накопленной сильной энергии, например, жгучей ненависти.

Амелия прижалась ко мне губами. Сначала я едва ощущал их давление, но едва ответил на поцелуй, ее губы словно уплотнились. Когда я положил руку на ее тоненькую талию, то будто потрогал струю воздуха – там ничего не было, но одновременно что-то присутствовало. Когда поцелуй стал более глубоким, тело сделалось более вещественным.