Научи любить

Подхожу к Плахе, приседаю перед монитором ноутбука, разделенного на три части. В первых двух окошках – темнота, но в углу каждого тикает время. А в нижнем третьем – знакомый пейзаж: арена и ряд вагончиков и ангаров с подсобными помещениями. И где именно похититель держит Катю – неизвестно. Но здесь наверняка. Нутром чую – рядом моя Катя. И ей невыносимо плохо. А я сижу тут, вперившись в экран, и ничего не делаю. И от этого злость подкатывает к горлу, колет пальцы. Сжимаю их в кулаки.

— Мы вытащим ее, Самурай.

Вытащим.

Только какую? Я ведь даже не представляю, что этот урод мог сделать с ней за эти три недели. Криво ухмыляюсь в ответ Плахе и собственным мыслям. От них крышу рвет не по-детски. И страшно. Страшно понимать, что меня предал близкий друг. Но еще страшнее увидеть Катю сломленной, с вытравленной душой.

— Самурай? – встряхиваюсь, фокусируясь на друге. Он что-то объясняет о своей навороченной технике, я не вникаю. Наблюдаю за ним. Нет, Плаха не может быть предателем. Кто угодно, только не он.

— Заканчивай умничать, – перебиваю. — Показывай лучше.

И Плаха показывает бинокль с мощными линзами и места, где растыканы датчики движения. Мимо нас даже мышь не проскочит. Не то, что похититель.

Он появляется к ночи. Заходит с восточной стороны. Все-таки Загорский: Плаха дал мне его фотку. И мне до зуда в ладонях хочется свернуть ему шею. И я обязательно это сделаю, но сперва вытащу Катю и найду дочь. У Карины пока никаких новостей. Ищет. А мы наблюдаем. Два дня безвылазно. И Плаха порой раздражает своим спокойствием.

А мне приходится пропасть ото всех и выключить телефон, чтобы девица Алина не могла со мной связаться. Ненадолго, но нам и не надо много уже. Зато Плаха график Загорского просчитал. Вот что значит ищейка. Загорский приезжает трижды: утром, в полдень и ближе к полуночи.

Каждый раз с пакетами. Судя по всему, продукты. Заботливый, мать его. И я не сдерживаюсь, разбиваю в кровь кулак. Ярость обжигает изнутри, мешает дышать, расплывается перед глазами алым маревом.

Отвлекает Плаха, протягивая пакет со льдом.

К полудню третьего дня Плаха разыгрывает свой спектакль."

"— Пацаны из соседних дворов постоянно там ошиваются, – объясняет друг, пока я наблюдаю, как толпа разношерстных ребят перелазят хлипкий забор парка. — А я предложил им небольшой подработок, на конфеты. Хотя, по-моему, им лишь в авантюру ввязаться.

Хмыкаю. Да уж, в их возрасте и я был такой же: отчаянный, храбрящийся подросток, которому казалось, что он может все.