Научи любить

А еще у него был мотив для мести — Катя его посадила. По крайней мере, так он сам говорил.

И о дочери он не соврал. Осталось только прояснить – Машка ли это. У Машки, по словам Загорского, должно быть родимое пятно – печать рода Корф. Игнорируя пропущенные от отца, набираю сообщение сестре. Пальцы не слушаются, и приходится стирать и переписывать текст. После третьей попытки, бросаю эту затею и набираю номер.

— Что случилось? – пугается Карина. И голос бодрый, как будто и не спала.

— У Маши должно быть родимое пятно, как у тебя, – говорю, седлая мотоцикл, – у моей дочери, – поправляюсь, – есть такое родимое пятно.

— Родимое пятно – это хорошо. Я обдумаю, как можно проверить. Не будем же мы девочку раздевать.

Киваю. И понятно, что Загорский не сразу заметил кляксу родимого пятна на попе дочери. Да и внимания особого не обращал, пока сама Катя не рассказала ему, что дочь, оказывается, не его. Тогда он и сопоставил все: и цвет глаз, и родимое пятно. О своем же сестрица сама рассказывала, жалуясь как-то, что не носить ей бикини на пляже.

Мое же клеймо баронов Корфов под лопаткой счесалось в боях на Арене.

— Новости есть? – спрашиваю после недолгой паузы.

— Нет. А у тебя?

— И у меня, – с горечью. Нужно ехать за Катей.

Сажусь на мотоцикл, проворачиваю ключ в зажигании.

— Любишь ее, да?

До одури.

— А раз любишь, – без слов все понимает моя младшая сестренка, – значит, найдешь. Я в тебя верю.

На въезде в город звонит Плаха. Отвечаю, сбавляя скорость. В двух словах пересказываю разговор с Макаром.

Егор обещает найти мать Загорского и навестить адвоката. Хотя я сомневаюсь, что такого урода кто-то остановит. Но попробовать стоит. Заодно и проверим, кто предатель. Ели Загорский замешан в похищении, а Плаха – предатель, мать Дениса он не найдет.

— Самурай, тут такое дело, – неуверенно начинает Плаха. Я напрягаюсь, выжимая из байка по полной. — Ты на обочину сверни лучше.

— Плаха! – рявкаю, но тишина в трубке говорит, что друг не станет говорить, пока я не остановлюсь. Торможу на светофоре.

Красный быстро сменяется зеленым. Сзади сигналят, и я торможу на обочине сразу за перекрестком."

"— Остановился? – друг неугомонный.

— Да, – выдыхаю, начиная закипать, – говори уже.

— Кажется, я знаю, где Катя, – уже совершенно серьезно. И я сжимаю и разжимаю кулаки. Пальцы дрожат. И эта проклятая дрожь расползается по телу. Плаха ее нашел?

— Кажется или знаешь? – я тоже догадываюсь, где она. А вдруг неправ? Прикрываю глаза, прося лишь об одном – не ошибись.