Научи любить

Но вместо ответа прижимаюсь к Катиным губам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Три месяца спустя.

— Ваша супруга – главный свидетель. Она обязана явиться в суд для дачи показаний.

— Нет, — повторяю я уже не в первый раз. Следователь смотрит на меня сквозь сизый дым. Хмурится. Вот уже больше двух месяцев наша беседа заканчивается примерно так. Но сегодня подполковник настроен иначе. Еще бы, завтра – суд, а я прячу главную свидетельницу против Загорского.

— Вы же понимаете, что я могу вас арестовать за препятствие следствию?"

"Киваю.

Я все хорошо понимаю, как и то, что Кате присылали повестку, но она понятия не имеет об этом. Я сделаю все, чтобы она забыла об этом кошмаре. Для нее Загорский умер еще на том заводе. Все так и останется. Я не позволю ей пережить все это дерьмо снова.

— Думаете, деньги решают все?

Усмехаюсь. Не все, конечно, но многое. А в паре со связями — очень многое. И даже если меня сейчас арестуют, надолго не задержат. И ничего уже не изменят: завтра Загорский действительно умрет, больше я не ошибусь.

Хватит и того, что все это время его прячут, и я не могу подобраться к нему, несмотря на всех своих знакомых.

— А если ваша жена не явится, Загорского могут и отпустить. Он ведь тоже не беден.

Подполковник прибегает к крайнему варианту – запугивает. Хотя мы оба понимаем, что никто Загорского не отпустит – слишком много свидетелей, кроме моей жены. И срок он получит перед смертью, и никакие деньги его не спасут. Кстати, о деньгах.

— Совсем забыл, — кладу на стол черную папку, все время лежавшую на стуле рядом.

— Здесь все счета Загорского. Даже те, которые вы не нашли.

Следователь открывает папку, изучает.

— Там же все операции по этим счетам: куда, когда и сколько переводилось.

— В этом списке и ваша компания, — но вопрос не задает, предлагает мне додумать самому.

— А в вашем морге тот, кто переводил деньги. Вопрос исчерпан? И еще, советую даже не пытаться втянуть в это мою жену. Я очень дорожу своей семьей.

— Угрожаете? — подполковник изгибает вопросительно бровь.

Но я лишь пожимаю плечами, забираю подписанный пропуск и ухожу.

Домой возвращаюсь поздно: работа затягивает похлеще любой трясины, не замечаю, как сумерки сгущаются над городом. Катя не спит: в окне ее спальни горит свет. Сажусь на ступени на крыльце, вдыхаю прохладу марта. На черном небе растыканы белые точки звезд. Легкий ветерок щекочет затылок. А я вспоминаю, как привез сюда Катю с дочкой.