Наследный принц

Краем уха слушая болтовню подружек, спешащих расспросить о подробностях прогулки, Либуше случайно обратила внимание на вчерашний подарок кронпринца. Пышная роза на коротком стебле, явно сорванная с куста в саду, а не выращенная оранжерее, стояла в невысокой округлой вазе.

Случайно брошенный взгляд выхватил из общей картины то, что ускользнуло от внимания вчера. Роза не стояла в вазе, а, фактически, лежала цветком на узком горлышке. В одном месте, почти посредине, стебель был поврежден. Словно его слишком долго мяли в руках или по неосторожности крепко сжали.

Следующий вопрос был: «Как?». То, что у замковых стен бывают уши, княжна знала не понаслышке. Но чтобы услышать тот единственный разговор, который мог бы так зацепить кронпринца, уши должны не просто быть, а быть очень чуткими. Или сидеть очень близко. Дав себе зарок, поискать при случае лазейки, княжна заявила, что хочет отдохнуть.

Под предлогом, что прогулка с сиятельными родственницами изрядно ее утомила, удалось отослать девушек и няньку. А вот пани Мерана с воеводиной, не сговариваясь, остались. Но на все попытки порасспросить, что и как, княжна только отмахивалась. Говорить откровенно в своей спальне она больше не решалась. Да и не хотелось, если честно. Начни она обсуждать изменения в настроении кронпринца, пришлось бы сознаваться не только в собственной болтливости, но еще и в неосторожности.

По виду Мераны и Добыславы было видно, что внезапная усталость никого не обманула. К счастью, статус княжны защищал в какой-то мере от нежелательных расспросов. Поэтому ее оставили одну. Стоило женщинам выйти, Либуше тут же резво вскочила с постели и пошла вдоль стен комнаты, старательно, как показывал когда-то старший брат, «выстукивая» их в поисках полостей.

Ничего. То ли потайные дверцы были так хорошо спрятаны, то ли не было их — ходов в эту комнату. Только в двух местах деревянные украшения показались девушке подозрительными. В безупречно обставленной комнате они висели, словно не совсем на своем месте. И то, заметно это становилось только тогда, когда особо придирчивый гость начинал старательно приглядываться.

«Ну, погоди ж ты у меня, крулевич!» — с досадой сжала кулачки Либуше.