Наследный принц

После того, как Либуше еще раз подтвердила подлинность материной печати на шнурках, а господин Торстен — что травы действительно те, которые и должны быть в таком сборе, сдали думать.

— Надо как-то выходить на этого «верного человека» — сказал принц Эрик.

— Давай обсудим это потом, — посоветовал Генрих, глазами показывая на дам. — Так сказать, «дома».

— Как скажешь, — Эрик пожал плечами, давая понять, что большой разницы не видит. Впрочем, как не видит и смысла спорить.

Ближе к вечеру мужчины собрались, чтобы обсудить планы уже в более узком кругу.

Тем более, для осуществления этого плана Эрику нужен был один из них,

— В общем, — рассказывал он, отхлебывая из кубка, — решили мы ловить на приманку. Тем более, опыт такой у нас уже есть.

— А что в качестве приманки? — Гуннар, которого уже успели посвятить в подробности, живо заинтересовался. — Неужели, те детские сережки? Сколько месяцев назад их девица сняла? Пять? Шесть?

— Около того. — Эрик вздохнул. — По сережкам, наверное, искать было бы намного проще. По крайней мере, мы могли бы провернуть поиски незаметно.

— Подкидыш? — Понятливо протянул Генрих. — А вспугнуть не боишься?

— Придется рискнуть. А иначе — вообще никаких шансов. Генрих, сделаешь?

— Почему я?

— Ну, извини, — Эрик развел руками, — не просто же так из нас всех ты — самый сильный маг.

— Ладно, договаривайся с Маргитсенами, сделаю.

— А я бы, на всякий случай, написал напрямую князю. — Гуннар задумчиво вертел свой кубок в руках. — В конце концов, это — его семья и его люди. Пусть бы сам и разбирался."

"— А что, неплохая мысль! — Оживился Генрих. — Хотя-а, стоило бы узнать, чем этот «верный человек» здесь занимался. Не верится мне, чтобы из-за моих постельных дел Любомир сюда целого агента отправил.

— А почему ты решил, что ни сном, ни духом? — Скептически спросил Рихард.

— Потому что несколько его шпионов тоже усердно собирают сплетни у подслушивающих под дверью, — Ответил Эрик за брата. — Зачем им рисковать, если им докладывали, считай, из первых рук?

Несколько дней Либуше провела, как на иголках. Генрих, конечно, рассказал ей кое-что.