Жена неверного генерала, или Попаданка на отборе

– Будь ты проклят за то, что я умираю на твоих руках, бастард!

– Хорошо, отец. Буду.

Я кивнул, поднялся и вышел из шатра прочь.

Что ж, отец, если ты хочешь, чтобы я был проклятым, то я буду самым проклятым на этом белом свете.

Возможно, тогда ты, наконец, будешь мной доволен.

Данте прибыл тем же утром. Один, без своей Дикой Охоты. Он уехал далеко вперед и гнал Погибель всю ночь под проливным дождем по непроходимой каше."

"И лошадь и сам темный были по уши в грязи и почти без сил от долгой и тяжелой дороги.

Но любимый сын Ричарда Сальваторе приехал только к похоронам.

А я даже и на них не остался.

Мы с дружиной свернули лагерь в то же утро, и к обеду были уже на пути в столицу. Несмотря на ужасную дорогу, я торопился покинуть это место.

В Серенне меня ждали приемы, развлечения и балы.

То, что нужно, чтобы забыть те страшные слова, которые жгли мне сердце, как каленым железом.

И знакомство с Марибэль Либерти, милой девушкой с русыми кудряшками, с которой, как поговаривали, у Данте были какие-то особенные отношения, было весьма кстати.

Лишь только ее увидев, я сразу решил, что она будет сходить с ума по мне.

Приемы, развлечения, парады, роскошные балы у императора, улыбки и объятия красивых девушек…

Но порой он приходил ко мне во снах – этот звон колокольчиков, мелодичный, но страшный звон в тот день, когда отец заразился мареновой чумой.

И сейчас я тоже слышал его сквозь сон.

Тонкий, но тревожный звук колокольчиков…

Я вскочил с кровати, как по тревоге, почувствовав неладное.

Это был инстинкт, никогда не обманывающий меня.

В спальне было темно и тихо. Ничего не предвещало беды.

Ветер неслышно задувал за окном, качал голые ветви деревьев, похожие на корявые пальцы монстров. Листва уже полностью облетела с них, промозглая осень вступила в свои права.

Это была обычная осенняя ночь, но я не торопился возвращаться ко сну.

Накинув брюки и рубашку, я вышел в коридор и почти сразу увидел странные голубоватые всполохи в окне, которое выходило на другую сторону особняка, нежели окно, которое было в моей спальне.

Резко подскочил к нему и увидел…

Это были яркие отсветы голубоватого огня, пожирающие стены Руберно.

Горело западное крыло.

Там находился торжественный зал для приемов и малая кухня – они все были в огне!

Благо, там не было людей – большая кухня, комнаты прислуги и господские спальни находились в другой стороне.

Но все равно нужна была срочная эвакуация.