Наследник пепла. Книга VI

— Нам в Академии говорили, что магоподавители, когда подавляют силу, заодно заставляют тело дряхлеть. Потому что сила — это одна из составляющих физического тела. И если тело её не получает, то не происходит должного развития или оно идёт неправильно. А в этом возрасте для девушек она очень важна.

Светозаров переводил взгляд с меня на Голицына, а затем на Креслава. После этого буквально развёл руками и неверящим голосом сказал:

— Ну не может же быть всё настолько плохо. Я не верю в это.

— На самом деле там даже ещё хуже, — ответил Голицын каким-то мёртвым голосом.

— Вы даже не представляете, — поддержал я Николая, — насколько там всё плохо, насколько хреново это всё выглядит.

— Да не верю я! Хоть убейте, не верю! Директором в институте служит сестра начальника столичного управления Тайного сыска! Может и строга излишне, но не садистка же она, в конце концов.

Иосиф Дмитриевич действительно был сейчас похож на припертого к стенке человека.

— Да без проблем, — проговорил я, глядя на него.

— Найдётся, — ответил мне Светозаров и пристально посмотрел в глаза. — А что ты задумал?

— Давайте прямо сейчас надеваем с вами амулет и идём смотреть. Мы на завтраке успели всё это увидеть. Сейчас по времени как раз обед. А я не думаю, что на обеде будет значительно лучшая картина.

— Ждите меня на крыльце, — проговорил Светозаров.

Я так понял, что ему нужно было взять с собой тот самый артефакт, о котором я упомянул. Но, как оказалось, не только.

Причём дед мне на ухо шепнул:

— Гвардейцы рода. Так что всё будет серьёзно.

— Почему именно их? — уточнил я.

— Да потому что, чтобы ни случилось, эти будут держать язык за зубами. Так что, судя по всему, будет реальная феерия, — дед предвкушал событие.

Светозаров вышел, пригласил нас в первый экипаж, и мы всей этой небольшой процессией двинулись в путь.

Затем Иосиф Дмитриевич повесил на себя амулет и внезапно стал невидимым.

— Так, — проговорил он из ниоткуда. — Ну и что, куда нам теперь?

— Идёмте, — сказал я. — Сейчас перелезем через забор.

— Ох, мать, — прокряхтел Светозаров, глядя на намороженные Голицыным ступеньки, — я уже слишком стар, чтобы лазить через забор, да ещё и не к женщинам.