Наследник пепла. Книга VI

— Теперь хотелось бы узнать: мы с вами квиты?

И тут я задумался о том, что Салтыков — сыскарь принципиальный, и поэтому можно было попробовать решить вопрос Гризли через него. Но сперва нужно было обсудить это с дедом. Вместо того чтобы ответить, я задал свой вопрос:

— У вас обвиняемых-то хватает, Анатолий Сергеевич?

— Хватает, — кивнул Салтыков, и на этот раз даже усмехнулся, причём совершенно искренне. — Даже с избытком, можно сказать. Дивов, вон, соловьём разливается. Стоило его немного «прожарить», да и рассказать о путешествии Шпейера в мир иной.

— Они точно не уйдут от наказания? — нахмурился я. — Может, покровители какие-то есть? Очень весомые?

— Может, и есть, — кивнул Салтыков. — Отчего же не быть? Только с таким послужным списком, если за них кто-то вступится, то, как бы самих, понимаете ли, не проверили. Мы-то ещё пристальнее к таким людям отнесёмся. И они это прекрасно понимают.

— Скажите, Анатолий Сергеевич, — не унимался я, — а вот ваши слова про Матрону соответствовали истине? Правда, за обиду дочери всем и вся бы раздали по заслугам?

— За своих детей, Виктор Борисович, как и вы за сестру, я отвечаю без промедлений и в полной мере, — ответил Салтыков.

— Отрадно слышать, — кивнул я. — А вот если бы к вам, гипотетически, девица знатного рода за заступничеством обратилась — без отца и матери, без старшего в роду… Как бы вы поступили?

— Ну, такие нынче в институте благородных девиц, на попечении императрицы. А она не даёт их в обиду. Туда и посоветуйте обратиться гипотетической девице, — ответил Салтыков.

Тут я даже в лёгкий ступор впал. Это же надо, Салтыков легко и непринуждённо подсказал вариант, где искать сестру Гризли.

— Спасибо за подсказку, Анатолий Сергеевич, — искренне сказал я. — Но видите ли, не от всех можно за стенами института спрятаться, — продолжил он. — Особенно, если у обидчиков покровители высоко сидят.

— И насколько высоко? — Салтыков смотрел на меня в упор, но с некоторым прищуром.

— На уровне генштаба, — ответил я.

Анатолий Сергеевич присвистнул.

— И что думаете делать?

— Пока просто думаем, — ответил я. — А то может и вашим советом воспользуемся. В род заберём, чтобы другим неповадно было.

— Дружественный род значит, — усмехнулся Салтыков. Затем пожевал нижнюю губу, показывая, что размышляет над моими вопросами. — Но если не надумаете ничего толком… — он замялся, а затем взглянул на меня.