Наследник пепла. Книга VI

И тогда я послал на них покрывало бабушки Зарины, которое получилось невероятно мощным. Оно спеленала сразу всех троих и, под дикие крики боли, покромсало их на неровные ромбики.

— Шпейер! — крикнул я. — Не заставляй меня бегать.

Но Шпейер, кажется, слишком сильно надеялся, что меня остановят хотя бы вот эти полностью замотанные в артефакты люди. Я даже меч убрал. Мне не нужен меч, чтобы убить эту гниду.

Да, почти все панцири были на нём. Он распихал их по карманам, привязал к себе верёвками, даже на руки и на ноги, надел скреплённые панцири.

— Ты думаешь, это тебя спасёт? — указал я на панцири и хохотнул. — Даже не надейся.

— Что ж ты, Аден, — проговорил в мою сторону Шпейер и сунул руку в карман за каким-то боевым артефактом или конструктом последнего дня. — С головы твоей сестры даже волосок не упал, ни синяка, ничего. Она просто спала всё это время. Слово дворянина, мы ни разу не навредили ни одному заложнику!

— Слушай сюда, ты, гнида, — проговорил я, понимая, что хриплю, но ничего не мог с этим сделать, — ты с чего решил, что можешь трогать кого-то из моей семьи? Я пришёл с того света, чтобы защитить свой род.

— А я говорил: «Не надо было лезть», — проговорил сам себе Шпейер. — К Рароговым лезть не стоило.

— А ты не только к Рароговым полез. Ты к фон Аденам полез, и за это ты поплатишься.

Он словно ждал этого момента и активировал свой артефакт."

"В меня ударило каким-то концентратом. То ли воздух, то ли звуковая волна, то ли что-то подобное. Одним словом, то, что должно было меня снести, сбить с ног и расплющить о противоположную стену, а возможно, раздавить в момент соприкосновения моих органов внутри тела. Не знаю.

Я поставил перед собой щит, поэтому волна просто обошла вокруг меня.

— Слабак, — сказал я и запустил в ответ самонаводящиеся огненные стрелы. Счёт между нами стал «один-один».

Я уже потянулся, чтобы вызвать огненный смерч, когда почувствовал, что яйцо, примотанное к моей пояснице, раскаляется от моей холодной ненависти и начинает на контрасте жечь бок. Я дёрнул рукой и понял, что расцарапал её. При этом ярость, управляемая хладными эмоциями и разумом, кажется, начала проявляться в мир белым пламенем.