Наследник для авторитета

Когда его рука касается вершинки моей груди и сжимает ее, меня прошибает током. Я выгибаюсь дугой, дыхание перехватывает. Никто никогда не ласкал меня таким образом…Не считая той ночи, о которой я толком и не помню.

– Не вспоминай, – подтягивается на руках Шамиль и смотрит мне прямо в глаза, не давая отвести взгляд. Будто мысли мои читает. – Забудь о прошлом.

Прикрываю глаза, но киваю. А затем его язык врывается в мой рот. Не властно, а изучающее, немного осторожно, но при этом все равно доминируя. Тяжесть его тела приятна, дарит ощущение чужой власти, что в постельной плоскости принимается моим сознанием безоговорочно.

– Хорошая, послушная девочка, – мужской шепот в ухо опаляет, посылает мурашки."

"Руки снова гуляют по моему телу, проходясь невесомыми касаниями по ребрам, бокам, а затем с силой стискивают кожу бедра. Стону прямо ему в рот, звуки заглушаются в поцелуе – яростном, снова властном.

– Шшш, – шиплю, когда его проворные пальцы отодвигают ткань трусиков и касаются нежных складочек.

Проходятся по ним и останавливаются на кнопке клитора, слегка массируют, надавливают, трут.

И когда это делает мужчина, то ощущения в разы приятнее, интенсивнее. Закатываю глаза, держусь за его широкие плечи, словно за свой единственный маяк. А затем касания пропадают. В протесте открываю глаза и вижу, как он поспешно снимает с себя одежду, оставаясь в одних черных боксерах. Чувствую, как по оголенной коже гуляет легкий ветерок с окна. В шоке смотрю на свое тело. Я совершенно обнажена, только трусики на мне. Совершенно не помню, когда он успел меня раздеть. Его черные глаза смотрят на меня с желанием, диким животным вожделением самца, готового покрывать свою самку часами напролет.

– Приподнимись, – хриплый баритон, его руки тянут мои трусики вниз.

Проходит будто целая вечность. Затем он берет мою ножку и целует икры, продвигается выше, останавливаясь на внутренней стороне бедра. Затем приподнимается надо мной на вытянутых руках, опирается о локти и наблюдает за выражением моего лица.

– Хочешь нежности? – спрашивает, а сам еле сдерживается, чтобы не наброситься на меня голодным зверем.

– Хм, – выдыхаю сквозь зубы, прикусываю нижнюю губу и ерзаю.

Внизу живота все горит, лоно истекает соками. Чувствую, как капля течет по коже.

– Ясно, – скалится, словно животное, стискивает челюсть и одной рукой приспускает боксеры.

Опускаю глаза вниз между нашими телами и вижу высвобожденный член – гладкий, ровный, толстый и …. О боже, это точно не поместится во мне.