Наш папа - прокурор

Десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, шестьдесят, мышцы горят, я не останавливаюсь, семьдесят, тяжелеют и дубеют, восемьдесят, боль и напряжение вытесняют логичные мысли, девяносто, докачиваю до ста.

Выдыхаю, иду на балкон и дышу воздухом. Солнце выглядывает из-за дома напротив краем. Вот оно было, светило, а сейчас – раз – и спряталось. Чтобы завтра снова появиться.

И я вот так работал-работал, пока не появилась преграда и я спрятался. Не сам. Вынудили.

Наблюдаю, как один мальчишка показывает другому, как можно слепить из песка комок и кинуть его.

Крикнул бы, остановил, но вижу, как к ним идет женщина. Ругает того, кто кидал.

Что и следовало ожидать. Ребенка уводят. А тот, кто все придумал, ни при чем. Остался главным.

Возвращаюсь в комнату, закрываю балкон.

Меня вот также перевели. А главным остался Антонов. Занял место прокурора района, меня же перевел в другой город, подальше отсюда.

И я мешал.

Я. Мешал. Только упустил кое-что. Я думал, что мешал занять место. Но Антонов просчитал стаж, знал, что я и так место не займу. Значит, мотив был другой. Меня специально выслеживали, чтобы как Сашиного отца, удалить.

– Юрий Александрович, – Вика стучит в дверь,

– Да, заходи.

– Я спать. – заглядывает ко мне. Ахиллес понюхал курицу, выпил воды, ничего не ел. Может, сухариков ему дать?

– Не положено.

– Как знаете, спокойной ночи. – Вика оставляет нас.

– Отдыхай, а ты, – киваю коту, – тоже иди спать.

– Мау.

Кот проходит мимо кровати и внаглую запрыгивает. Сидит и смотрит на меня в упор.

– Нет, дорогой, у тебя место в зале.

Не моргая смотрит в глаза. Такой величественный и властный.

– Ладно, можешь посидеть, но спать пойдешь туда.

В то время я занимался делом отца Саши.

Надо изучить вариант, Антонов - Елисеев, Антонов – Нестеров. Вариантов много, какой только правильный?

Выписываю все идеи.

Оборачиваюсь. Ахилл сидит и смотрит на меня в упор. Как будто я что-то не сделал.

– Что? – вылизывает лапу.