Наказание за любовь

— Могу я тебе кое-что сказать?

— Что же?

Ужасно, она не знала, что же делать с рукой, оказавшейся внизу, он ее придавил.

— Я не хотел бы заниматься этим ни с кем другим, Тува. Не смог бы.

Она проглотила комок, стоявший в горле и подавила в себе «спасибо». Вместо этого она неуверенно сказала:

— Я рада слышать это, Ян.

Голос его звучал смущенно.

— Ты рассердишься, если у меня ничего не получится?

— Но дорогой ты мой, неужели ты думаешь, я не пойму. А это не будет для тебя слишком большое напряжение?

— Постараемся быть осторожными.

Но, Тува… если у меня не получится… я все равно смогу сделать так, чтобы тебе было хорошо. Если ты хочешь.

— Спасибо, Ян, — пробормотала она, уткнувшись ему в шею, потому что жутко смутилась. — Давай постараемся, чтобы ты тоже поучаствовал, ладно?

— Сделаем все, что в наших силах, — улыбнулся он. — Но тогда ты должна мне помочь.

— А что мне делать? Понимаешь, опыта у меня маловато.

— Прежде всего, сними майку! И трусики.

— Да, конечно.

Она села на кровати и стала раздеваться, копаясь как трехлетний ребенок.

Когда она наконец разделась и с быстротой молнии нырнула под перину, она заметила, что Ян тоже разделся. У нее даже зубы стучали от волнения.

— Ну-ну, — сказал он и обнял ее. — Все будет так хорошо.

У нее вырвался какой-то дрожащий смешок:

— Интересно, кому здесь больше нужна помощь?

— Придется помогать друг другу.

Его руки гладили ее плечи, и она чуть-чуть подвинулась к нему, слишком близко она не смела. Он стянул перину и поцеловал ее в шею.

Потом его губы скользнули к ее груди и поцеловали одну.

— О-о-о, — выдохнула Тува, и соски ее тут же затвердели.

Теперь, наверное, моя очередь что-то сделать, подумала она и обвила руками его кудрявую голову. Было приятно дотронуться до его волос, он поднял голову и мог теперь целовать ее снова. На этот раз поцелуй был совсем другим. Настолько другим, что Тува позабыла о том, какая она неловкая, и ответила на него.

До чего же легко я поддалась чужому влиянию, подумала она. Ведь он на самом деле мне совсем чужой, он ужасно болен, но чертовски симпатичен и так привлекателен, что я… что я…

О боже, она внизу стала совсем мокрая.

Ой, надеюсь, что он это не заметит, думала она. Нет, какая же я дура. О, дорогие боги и духи, сделайте так, чтобы я все сделала правильно! Чтобы ему было хорошо!

Он что-то прошептал ей. О том, что он еще не может. Не могла бы она помочь немного?

— Но как?

Он осторожно показал ей, что она должна сунуть руку под перину.