Наглый. Дерзкий. Родной

– Для тебя – кто угодно, – выдохнул он и… пропустил удар Славика, который решил взять реванш.

– А ну, прекратите! – гаркнула подруга, но тщетно.

Эта парочка никого не слушала, а я во все глаза смотрела, как якобы уличный гопник от души мутузит действующего боксера, ни в чем ему не уступая. И, если бы кто-то принимал ставки, я бы не задумываясь поставила на Эдуарда.

Он ловко и играючи уворачивался от ударов, успевая при этом посматривать на меня, а один раз даже подмигнул.

На помощь пришла соседка, та самая тетя Тома, чья клумба пострадала уже дважды.

Первый раз от наглого грабежа, второй – от агрессивных драчунов. Церемониться соседка не стала и просто вызвала полицию.

Эдуард не сопротивлялся, когда наряд оформлял задержание, спокойно и уверенно стоял и продолжал смотреть на меня.

– Кать, не бойся, для тебя я не опасен, – вдруг заговорил он уже совсем другим тоном, – правда нравишься, а как подкатить не знаю. Ты ж такая… Такая…

– В машину, – спас меня от необходимости отвечать полицейский.

В этот раз Эдуарда и Славика все-таки забрали в участок, а мы с Авророй отправились ко мне – успокаивать расшатанные мужчинами нервные клетки.

Глава 7

Катя

Мы с подругой не спали почти до утра. Сидели в гостиной на диване, «уговаривая» подаренный мартини и строя догадки. Аврора впечатлилась букетом и креативностью Эдуарда, которая, по моему скромному мнению, зашкаливала.

Почти до рассвета мы болтали обо всем на свете, обсудили Славика, Роберта и, мать его, Эдуарда.

Парень был умен, ироничен и достаточно образован, чтобы знать Маяковского, дружил со спортом, потому что начинать драку с профессиональным спортсменом мог либо такой же спортсмен, либо отважный на всю голову маргинал. Добавить к этому чувство юмора, зашкаливающую самоуверенность и полное отсутствие тормозов, и мы получим Эдуарда.Строили полуфантастические догадки – кто это чудо на самом деле. На варианте, что он тайный агент под прикрытием, решили разойтись спать и больше не насиловать собственный мозг предположениями.

Проснулась я в ужасном настроении. Во-первых, не выспалась, а во-вторых, снился мне Эдуард, на единороге уносящий все мои тревоги.

Не спас даже кофе, радушно приготовленный моей подругой. Я бурчала все утро, пока мы с Авророй собирались на работу, и молилась, чтобы Эдуарда продержали в обезьяннике как минимум пятнадцать суток.

Но, видимо, в тот период высшие силы были глухи к моим молитвам.