***надцать лет спустя

Поблагодарив за поздний ужин и вымыв тарелку, Лара ушла в спальню перестилать постель, Чернышов же остался на кухне. К ноутбуку больше не лез, зато сосредоточенно смотрел в окно. Что там можно рассматривать, она решительно не понимала – окно выходило во двор, но свет околоподъездного фонаря сюда не добивал, потому за стеклом царила непроглядная чернота.

- Саш. - Он оглянулся на Ларису, стоящую в дверном проеме. – Иди спать, я постелила тебе в моей комнате, сама пойду к Мартышке. Чистое полотенце на стиральной машине.

Она уже развернулась, чтобы уйти, но замерла, остановленная его голосом:

- Может, у тебя есть матрас? Или просто на полу постели, ничего страшного.

- Вот только не надо геройских поступков, - Лариса тихонько фыркнула и оглянулась. – Самопожертвование это хорошо, а самоистязание плохо, у меня даже ковра нет, спать будет жестко. Утром встанешь скрюченным, как столетний дед. К тому же тогда к тебе будет приставать Чапка.

Развалившаяся возле двери в гостиную собака, которая с виду крепко дрыхла, тут же приподняла ухо, а ну как её имя упоминают, потому что вот-вот есть позовут?

Уже когда взялась за ручку двери спальни, скорее почувствовала, чем услышала движение за спиной.

И от этого всего – темноты, в которой каждое движение было почти осязаемым, тишины спящего дома, его дыхания, едва шевелившим её волосы, и просто нервного напряжения последних суток - терпеть невысказанное стало очень сложно.

- Саш, не надо. Не говори ничего, хорошо?

- Почему? – прозвучало невнятно, а у Ларисы по спине побежали мурашки от того, как под пальцами шевельнулись его губы, обжигая чувствительную кожу не хуже открытого пламени.

Даже тогда, в угаре юношеских отношений, у них было странное умение настраиваться друг на друга, улавливать настроение. Наверное, потому, несмотря на случавшиеся ссоры, им было удивительно комфортно вместе.

- Потому что не нужно, - она громко выдохнула, пытаясь сформулировать мысли, но они разбегались, как тараканы на ярком свету.

- Ты ведь тоже чувствуешь это.

Да, чувствовала, себе самой чего врать-то… С первой же минуты несколько недель назад, потому и пыталась всеми силами оттолкнуть, поставить барьер из собственной неприязни.