***надцать лет спустя

Дело ведь даже не в сексуальном влечении, будь между ними только оно, было бы намного проще. Чистая механика тела, как ни неприлично это не звучало. Но всё намного серьезнее и оттого страшнее. Страшно снова сорваться, привыкнуть, а потом выть в подушку, как тогда. Не получается у них по-другому, уже проверено. И откуда-то четко знала, что для Сашки всё так же, не желание переспать с бывшей девушкой, доказывая саму себе, что ещё ого-го. Да и не нуждался он ни в каких доказательствах и тупой браваде. Вот только, когда всё закончится, легче ей от этого понимания не будет.

"- Да. Но не всё нужно говорить вслух, и не всему поддаваться. Саш, пойми, мне потом будет больно. Очень. Проверено уже. А я не мазохистка и кайф от этого не ловлю. Поэтому давай оставим всё, как есть. Найдем того, кто ворует у твоего друга, узнаем, кто напал на Костю и… Всё.

Наверное, она ещё что-то сказала бы, но дыхание прервалось, и Лариса замолчала, чувствуя, как першит в горле.

Они молчали, стоя так близко, что чувствовали тепло и запах друг друга, разве что посмотреть в глаза не было никакой возможности.

- Когда всё закончится, мы ещё раз вернемся к этому разговору, - голос Чернышова звучал тихо и немного глухо, хоть руку Лариса уже убрала. Правда, он так и не отпустил, легко сжимая прохладные пальцы. Легко-то легко, но когда она попыталась освободиться, ничего не вышло.

- Хорошо.

Вообще-то пообещать сейчас Лара могла всё, что угодно, только бы разорвать этот кокон, в котором было жарко, душно, неудобно и тянуло сделать какую-нибудь глупость. Например, в противовес собственным словам потянуться вперед, привстать на цыпочки и коснуться его губ своими. Хотя бы просто затем, чтобы вспомнить, как это – целоваться с Сашкой. С каждой секундой этого хотелось всё сильнее, потому Лариса отступила, ударившись поясницей о выступающую ручку двери спальни и сдержав болезненный вскрик.

- Ложись, - он отодвинулся, напоследок коснувшись подушечкой большого пальца Лариной нижней губы. Как только нашел в такой темноте… - Я ещё поработаю, а ты спи.

Уже только в спальне, остервенело пиная сбившееся в ногах одеяло, Лариса вспомнила, что собиралась укладываться рядом с Мартой.