На тропе Луны

– Уважаемые советники, знаккеры Радигер и Стогов, Марина Ферт… Эстебар Око… И, наконец, моя дорогая сестра, единственный символьер Высокого совета, Эррен Радова! Вас шестеро, включая главу Совета! Я считаю, этого достаточно для принятия судьбоносного решения.

Названные Евгением знаккеры заметно напряглись. Только старый Шепот хорошо держал себя в руках.

– Евгений, сейчас не время… – начала было Эррен, но брат не дал ей договорить.

– Не время для чего, сестрица? Спасать мир? А я думаю, как раз подходящий момент. Вот и цветы пилигримовых яблонь исчезают в ночи.

– Это копия моего недавнего письма к сестре, я зачитаю вам лишь часть…

Карина почти обрадовалась, что Диймар до синяков стискивает ее руки, а то она могла и в обморок грохнуться. До нее сразу дошло, что именно собрался зачитывать отец.

Звучным, прекрасно поставленным голосом Радов процитировал абзац, где говорилось о временной передаче Эррен Радовой прав на жизнь и судьбу Карины.

"– Сегодня я намерен потребовать и получить мою дочь обратно, – закончил он свой короткий, но очень убедительный монолог.

Надо же, «мою дочь», «обратно». Как будто ее силком вырвали из рук любящего папочки… Карина шмыгнула носом.

– Никто не сомневается в твоем праве, – удивленно заговорила беловолосая дама, которую отец назвал Мариной Ферт, – но зачем тебе, знаккер Радов, понадобилось устраивать такое представление?

Евгений кивнул.

– Это именно представление, дорогая знаккер Ферт.

Это произвело эффект… даже не разорвавшейся бомбы… чего-то среднего между «к нам едет ревизор», «мы проиграли Вторую мировую» и «морская фигура замри». Выдох был единодушным. Знаккер Ферт в ужасе поднесла ладонь ко рту, Рыков сжал кулаки, старик Шепот нехорошо сощурился.

Карина снова нашла глазами Эррен.

Ну же, Эрр, сделай что-нибудь, ты же, блин, такая вся грозная и могущественная!

Тетка почувствовала этот немой крик, поглядела на девочку, но качнула головой. Лицо у нее было такое, словно вот-вот разревется, как маленькая, но что толку? «Прости», – сказала она одними губами. И зашептала что-то своему долговязому спутнику. Тот кивнул и прислонился к одной из колонн, поддерживавших крышу балкона.